Возвращаюсь в очередной раз к тексту Пьера-Витторио Аурели «Меньше — значит достаточно». В этом тексте автор рассматривает трансформацию жилых пространств за последние десятилетия, начиная с ранних европейских монастырей и заканчивая современными микроквартирами, переосмысливающими отели 1970-х годов в Нью-Йорке и Сан-Франциско, подвергая сомнению основы частной собственности. А самое главное, как он выразился, — когда и как всё пошло не так.
Лишённая каких-либо изображений — за исключением силуэта дома, выделенного двумя однотонными цветами на обложке — книга разделена на семь коротких глав, без заголовков, указателей, номеров страниц, сносок и каких-либо упоминаний названия книги, автора или издателя на страницах.
На первых страницах Аурели вводит термин, который станет движущей силой всего повествования: аскетизм. Именно самодисциплина, присущая монашескому образу жизни, требует «подавление инстинктов этической рациональности». Однако, как он позже скажет в книге, всё начинает идти не так, когда это превращается в стиль и просто эстетику. Радикализм и отказ от собственности и владения на протяжении веков ослабляли этические принципы, превращая общество в общество, потребляющее образы. Позже мы увидим, что этот сдвиг проиллюстрирован в книге на примере творчества современного британского архитектора https://johnpawson.com/, чьи монашеский минимализм и аскетизм заложили основу для его работ, включающих как магазины https://johnpawson.com/works/calvin-klein-collections-store на Манхэттене, так и https://johnpawson.com/works/abbey-of-our-lady-of-novy-dvur в Европе.
Личная комната, пожалуй, занимает важное место в позиционировании произведения относительно домашнего хозяйства и собственности. Представленная в главе 5 идея комнаты как минимального жилища достигает своего апогея в упоминании фотографии , представленной вместе с работами Вальтера Беньямина о жилищной ситуации в России в десятилетия после революции 1917 года. Рассматривая комнату Мейера как манифест «бесследного образа жизни», призванного освободить нас от ловушки домашней обстановки, он подчёркивает, что речь идёт не о минимальном имуществе, а об уединении как уединении и сосредоточенности. Дефицит декора и личных вещей создаёт не «атмосферу подавленности, а спокойного и гедонистического наслаждения». Он утверждает, что только благодаря отсутствию собственности обитатели комнаты могут осознать возможность счастья и жизни, свободной от тягот домашней жизни.
