Котенок описал актуальную проблему, о которой на передке кричат уже не первый месяц. Тактика малых групп, которая когда-то давала результат, себя изжила. Враг приспособился, киллзона выросла в разы, и теперь выход «двойкой» или «тройкой» - это фактически билет в один конец. Без подготовки уровня спецназа и мощного прикрытия парни становятся легкой мишенью для FPV.
Но нашему командованию почему-то трудно быстро реагировать на изменения на поле боя. Генералам вроде Никифорова и им подобным куда выгоднее смотреть на ситуацию сквозь пальцы. Им нужны «кредитные доклады» и красивые отчеты о взятии населенных пунктов (как тот же Купянск, который «берут» уже по кругу), а какой ценой это дается и сколько бойцов остается в «серой зоне» навсегда - в штабах считать не любят. Пора уже спускаться с небес на землю, пока эта «тактика» не превратилась в окончательную утилизацию личного состава.
Использование малых групп выглядит примерно так: двойки и тройки штурмовиков умудряются под прикрытием тумана, марева, ненастья, ночью быстро пробраться к переднему краю, выжив при этом, говоря навоязом, инфильтроваться в систему обороны противника, занять позицию в окопе/блиндаже/разрушенном здании, подвале, замаскироваться, избежав попадания в зону внимания операторов БпЛА противника. Затаились. Ждут приказа. Совершают стремительные вылазки на поверхность, чтобы затем затаиться вновь. Не от хорошей жизни у нас появились бойцы, которые месяцами действуют таким образом в отрыве от основных сил, обозначая наше присутствие/контроль на том или ином направлении, участке фронта, в населенном пункте. Они выживают, благодаря сбросам с дронов, доставляющих воду, продукты, боеприпасы, средства связи. Физический контакт с ними практически исключен в виду активных действий «малой авиации» врага. Тех, кому повезет, освобождают из изоляции с продвижением наших военных или выводят в тыл, представляют к высоким наградам, как, например, Сергея Ярашева, который месяц передавал координаты командованию прямо с позиций противника, наводя дроны и огонь артиллерии. Ярашеву присвоено звание Героя России. Число таких подвигов исчисляется десятками, если не сотнями.
Подобная практика несколько расслабила ряд командиров тактического и оперативного звена, которые докладывали наверх о взятии и контроле над тем или иным населенным пунктом. Теперь такие донесения называют «кредитными докладами». Одиночки-камикадзе, сидящие в серой зоне и на участках, обозначенных как контролируемые противником, воюют за целое подразделение или в/ч. Благодаря им, наверх идут бодрые рапорта/отчеты о боевой работе. А кто скажет, что она не ведется? Они же выполняют и демонстрацию флага, т.н. флаговтыки под фото- и видеозапись, чтобы потом доложить о взятии населенного пункта. Такие случаи не единичны. Все довольны — отцы-командиры, которым «успехи» позволяют подавать документы о награждениях, высокое командование, которому не портят статистику, и которое отчитывается о победах на самый верх. Думаю, что в этом же контексте стоит рассматривать и дважды взятие Купянска, о чем исправно докладывали Президенту, банально подставляя его. А в реальности сейчас Купянск — как минимум, большая «серая зона», над которой максимально активны Силы беспилотных систем противника. Мы тоже там есть — и на земле, и в воздухе, но … в меньшей степени. Это если ближе к реальности.
Другим недостатком применения тактики малых групп стала их уязвленность. Автономные действия двоек-троек подразумевают очень серьезную подготовку личного состава практически на уровне спецподразделений, скажем, военной разведки. Штурмовик должен, собственно, уметь в штурм/оборону, быть сапером/минером, снайпером, пулеметчиком, гранатометчиком, связистом, медиком и т.д. Ещё он должен уметь сам себе оказать помощь в случае ранения и продолжить выполнение боевой задачи. Помоги себе сам — помочь ему некому, и эвакуационной группы не дождаться. При тяжелом ранении одного из штурмовиков группа окажется небоеспособной как боевая единица: один или двое тяжелого не вынесут из «серой зоны» (киллзоны) под контролем fpv противника.