Параллельно с я начала читать https://hyperion-book.ru/product/горный-колодец-японская-проза-хайбу/?srsltid=AfmBOorbxIV3jIOAw-cE4vqja2FgxpGfBzYK074ShnDXMpnIHbqa97XI — сборник японских хайбунов 17–19 веков, но даже не знаю, стоит ли продолжать.
Хайбуны представляют собой короткие заметки о чём угодно,
▪️чередующие прозу и хайку,
▪️формально наследующие https://ru.wikipedia.org/wiki/Моногатари и https://ru.wikipedia.org/wiki/Дзуйхицу
▪️а ещё — до отказа набитые отсылками к китайской истории (Сыма Цяню), философии (древней и неоконфуцианской) и литературе (танским поэтам).
Под пояснения к этим отсылкам отведена аж треть сборника. Около сотни страниц.
Такой тип литературы — плод не слишком мной любимого (нео)конфуцианского типа учёности с его зацикленностью на славном прошлом, дословной зубрёжке канона и подражании ему. Канон годами зубрили и учились имитировать/цитировать ради госэкзаменов; кто-то сдавал их уже стариком, многие не сдавали никогда. Кажется, (нео)конфуцианцы считали, что чем полнее чиновники будут подражать древним, тем больше государство будет процветать, но как-то мне не верится, что это действительно работало.
Учёба в такой парадигме была мучением. Чтение её результатов тоже становится мучением. Тебе как читателю остаётся
▪️либо тоже вызубрить канон,
▪️либо бесконечно заглядывать в примечания, нарушать ход чтения, раздражаться и ничего не запоминать,
▪️либо искать какой-то срединный путь.
Даже последний вариант не вызывает у меня большого воодушевления.
Как раз в то время, когда возникли и расцвели хайбуны, неоконфуцианство было официальной идеологией и в Японии. Вообще, в японской литературе такого запойного цитирования китайской классики не так много, как могло бы быть. Это несколько удивляет. И радует. Может, потому что Япония позаимствовала у Китая идеологию, но не систему экзаменов.
Но вот и образец такого цитирования — хайбуны. И я просто не понимаю, как к ним подступиться.
Неудовольствие от них всё равно неодинаковое. Например, заметки об отшельнической жизни Мацуо Басё читаются как-то совсем со скрипом, а вот у Китамуры Кигина, который писал заметки о сезонных словах, встречается вещь, которая полюбилась мне ещё по «Запискам у изголовья» Сэй-Сёнагон, — неожиданные списки. Классические японские авторы составляли перечни вещей, которые тебе, быть может, и не пришло бы в голову классифицировать. У той же Сэй-Сёнагон есть главы «То, что наводит уныние», «То, к чему постепенно теряешь рвение», «То, над чем посмеиваются», «То, что докучает», «То, что заставляет сердце сильнее биться», «То, что дорого как воспоминание» и «То, что радует сердце». Когда их читаешь, хочется сделать в том же духе что-то своё. А Китамура Кигин, будто бы писавший книгу о поэтическом мастерстве, перечисляет, с чем традиционно сравнивают сезонные приметы вроде снежинок и светлячков. От его заметок остаётся ощущение красоты, даже несмотря на трёхэтажные отсылки.
Так что, может, стоит просто пропустить Басё, посмотреть, о чём писали другие авторы, и ещё подумать, что со всем этим делать.
А у Басё я всё равно люблю некоторые стихи — вроде этих:
К хворостяной лачуге
Вихрь горстку листьев подбросил —
Воды вскипячу для чая.
