на мне было винтажное, шерстяное платье, легче пёрышка. я бежала по проспекту от Мариинского театра, отголосками задорного смеха.
тетушки-билетерши отчитывали меня за мой внешний вид ровно столько же, на сколько меня хватило чтобы посмотреть «лебединое озеро».
двадцатая опера, давно меня сопровождает. я слушаю ее в машине, самолете, всякий раз, когда остаюсь одна, на едине, со своими мыслями.
а когда это случается, стихотворениям не миновать. и они льются в отчаянном танце, боюсь предположить, что затмевая хореографов Мариинки.
я добралась до отеля за полночь и танцевала на старом паркете пока вода не стала переполнять ванную.
я представила себе, себя семидесятилетнюю и поняла, что именно этот момент, я буду вспоминать с какой-то определенной радостью, гордостью и удовлетворением.
момент, когда розовые балетки натирали ноги до крови и до театра пришлось бежать босиком.
момент, когда фотографировалась в этом тончайшем платье в ложе, не обращая внимания на чужие взгляды.
момент, когда я танцевала сама с собой в паре, в старинном отеле Санкт-Петербурга, пока горячая вода до краев заполняла искусно вырезанную, мраморную ванную.
момент, когда я была так безумно молода и счастлива, что кажется, стыжусь удостоверится в том, что все это произошло наяву.
момент, когда я двадцатилетняя приехала в Питер.
