Михаил Бордуновский
Из "Тридцати пяти остановок.
Проекта настольной игры для пяти скучающих человек, навсегда покидающих город"
НА СЕВЕРО-ЗАПАД, К СТ. АНТИТЕРРА И ПОЕЗДАМ СВЕРХДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ К ВЕЛИКОМУ ХОЛОДУ
ст. Проспект Свечения
За поворотом встречает государственный флаг над входом в присутственные места, и так низко подвешен, что сможет смахнуть пыль с крыши проезжающего автомобиля, а по ту сторону заплывшего стекла на минус шестом этаже некий ребёнок, уже одолевший обед, бездумно тыкает палкой тяжкое шёлковое, укрывшее стены бог знает сколько лет назад. Всеми мускулами шеи он пытается отрастить себе жабры. Деревья истреблены.
Оказавшись на ст. Проспект Свечения, следуйте к ст. Площадь Ликвидации света без остановки.
ст. Подпространственная
Белая рубашка на стуле, медуза в стеклянной трёхлитровке, полый предмет на столе, снаружи такой же, как всё. Узнав себя повнимательнее, ты нашёл себя таким же, как всё: василиском в шапочке черепа, с четырьмя парами алюминиевых лап, с жирной цепью, тянущей голову вниз, ко сну. Ты был. И ты всё ещё здесь.
Следуйте дальше.
пл. Сад Всех Лечебниц
Сколько ни дёргайся, ничего не вспомнить. Ничего не вспомнить.
Ничего не вспомнить. Ничего не вспомнить. Ничего не вспомнить. Ничего не вспомнить. Ничего не вспомнить. В Саду Всех Лечебниц, в траве, на чугунной крышке, прихлопнувшей лаз, через который, кто знает, посчастливилось выбраться бы, изображен чей-то профиль, но чей — никак не припомнить.
Оказавшись на платформе Сад Всех Лечебниц, двигайтесь вдоль белых госпитальных стен, чтобы выйти к любой платформе Любой километр.
пл. Любой километр
Во дворе чугунного дома, ровно посередине радиуса, соединяющего парламент и овальное железнодорожное кольцо (по которому
наматывали круги тогда, когда ничего больше не получалось),— чёрные скамейки, всегда остававшиеся пустыми, даже тогда, когда город уже распух и всюду построили жилые корпуса для новоприбывших дважды героев. Одна из ветвей за окном пожелтела раньше других, и ночью светлым пятном… ночью слепым… в общем, светлым пятном. Дойти до перекрёстка, свернуть к общежитию и налево: скамейки всё ещё там. На них всё ещё никого.
Следуйте дальше.
ст. Площадь Ликвидации света
Туман. Ржавые спутниковые тарелки. Внутри облетающих чинар утро проводят последние птицы предместий. Туман, смог. Раньше здесь грохотали мусоровозы, мухи вились по комнатам, но солнце и тени ушли, остались одни чинары. Голод и сонная сила действуют здесь голосами зацикленных репродукторов. В стенах
по проводам ползает вечно тот же электрический ток.
Оказавшись на Площади Ликвидации света, вытяните одну карточку из приложенного к игре набора: кто знает, может поможет.
ст. Атанасия
Незадолго до отправления и окрестности Атанасии кратко мне приоткрылись, будто их клином вбили в зодиакально размеренную действительность Листопада. Встряхивая занемевшую
авторучку, как градусник, я стоял на всех пандусах этих мест, и отовсюду видна была единственная красно-белая фабричная труба. Всё это (белые угли домов) проходило повсюду нежданным ознобом порядка. Всё это убыло в один день, но не со мной.
Следуйте дальше.
ст. Антитерра (конечная)
Пытаясь понять, как бы правильно объяснить то, что некому объяснить, ты жмуришься и вращаешь полуоткрытой ладонью в воздухе, будто пытаясь провернуть ключ в замке невидимой двери, расположенной всюду прямо перед тобой. С тихим хрустом трескается пузырёк дуговой лампы под куполом Антитерры. Тёплый кармин расплывается по смятой газете, которой ты зажимаешь рану на брюхе. Заперто изнутри.
Ожидайте прибытия поездов сверхдальнего следования.
(Осень на острове Сатурн. — М.: Носорог, 2026)
#выбор_Дмитрия_Гуревича
