Посмотрела «Гадкую сестру» и не поняла, зачем существует этот блэкпилл с френологией для женщин.
Сопоставительное облизывание камерой тел двух худых, конвенционально привлекательных девушек, одна из которых по сюжету «дурнушка», не имеет никакого отношения к субъективному переживанию дисморфофобии. Эта сцена — эквивалент статьи в «Космо» (в моём детстве, а для нынешних детей — в соцсетях), где тебе показывают изображение нормального симпатичного человека, не облагороженного пластикой и ретушью, и объясняют, как найти на нём кольца Венеры, десневую улыбку, волосатую родинку, дряблую худобу, толстые голени, странные колени, мышиного цвета волосы, жидкие волосы, взрыв на макаронной фабрике, нос пятачком, нос картошкой, горбатый нос, волосатые руки, крестьянское лицо, нависшее веко, эпикантус, лопоухость, носогубки, выпуклый пупок, усики над губой, не винирно-белые и винирно ровные зубы, деформационный тип старения... Список вечно пополняется, а к комментариям о груди и гениталиях без химзащитного костюма лучше даже не приближаться. Всё рассмотрели? Теперь то же самое следует проделать с собственным отражением.
Как сообщает нам фильм, единственный путь, предусмотренный для женщины обществом — продажа тела на свободном рыночке отношений, где по-настоящему ценятся только женщины модельной внешности. Удел остальных – луксмаксинг в надежде привлечь наименее вонючие объедки. Те, кому удалось «исправить» себя с помощью пластики и косметологии, играют роль, аналогичную роли бета-самцов у инцелов – они выходят замуж и обеспечивают себе финансовую подушку, занимаясь сексом с мужчиной, воображающим кого-то попривлекательнее. Тех, кому не повезло, как главной героине, судьба наказывает за хюбрис – желание откусить больше, чем положено природой. Мир несправедлив, но другого мира не существует. Уродливая или среднестатистическая женщина в нём должна страдать или умереть.
Должна ли тогда любая история о недостаточно «сильной и независимой» женщине в обществе, где она рассматривается как трофей или свиноматка, с плохим финалом читаться как инцельская фантазия? Наверное, нет. Я вспоминаю, к примеру, героиню «Призрака дома на холме». Некрасивая, бесхарактерная, пересёкшая рубеж зрелости Элинор хочет быть красивой, хочет нравиться людям, в том числе мужчинам, в том числе как объект воздыхания, но это желание представляет собой только одну из форм универсального желания быть. Стать кем-то, наполнить свою личность содержанием и ценностью, подтвердить эту ценность в глазах других. Это общечеловеческое желание. Если попытка Элинор заканчивается неудачей, то не потому, что самореализация для женщины невозможна в принципе, а потому что она невозможна в одной конкретной форме.
А вообще, «Гадкая сестра» попадает в более широкую категорию фильмов, которые мне противны, потому что в выпирающей оттуда авторской позиции я узнаю то, чего всегда считала нужным стыдиться в собственных мыслях, соблазнительные суждения, которые следует выкорчёвывать из мировоззрения, как сорняки.
Некоторые режиссёры, писатели, художники напоминают свинью, с удовольствием обнаружившую, что свиная жизнь состоит из переработки в дерьмо помоев и заканчивается переработкой самих свиней на бекон – тоже будущее дерьмо. Осознание этой суровой правды жизни сделало свинью самой умной в луже, самой прохаванной. И теперь она, похлюпывая помоями, свысока наблюдает за бессмысленным существованием сородичей, которые визжат от боли и удовольствия без малейшего предчувствия неизбежных ужасающих открытий. Регистрацию подобных наблюдений самая умная свинья называет искусством.
