Москва. Февраль. Промозглость, грязь, слякоть, сопли, гололед, лава, рвы с крокодилами, метеоритный дождь. Скольжу домой в надежде закончить трудовую неделю пиццей и кинематографом. Но тут прямо передо мной курьер одного известного сервиса не справляется со своим электровелосипедом. Его заносит, он падает в грязь, слякоть, сопли, гололед... Заказ из красиво задизайненного короба вываливается и выплескивается на мостовую. Курьер кое-как поднимается и матерится. Он матерится громко и яростно, не стесняя себя в выражениях. Так матерятся, только когда ну всё уже. Только астероида сверху еще не хватает. Я порываюсь помочь, но как поможешь народному гневу? Кажется, для тех людей, что придумали электровелосипеды зимой для курьеров, есть какой-нибудь особенный, без сидушки, котел в аду капитализма. Кто-то из этих людей сказал: коллеги, так будет эффективней, мы победим всех конкурентов и поднимем KPI на 180%. Он, скорее всего, получил премию за эту придумку и наверняка сам ни разу на электровелосипед зимой не садился. Но и бог с ним. После падения курьера у меня начисто отпало моральное право заказывать пиццу домой. Я ушел гордо и самостоятельно покупать замороженную пиццу во Вкусвилле. У холодильников с замороженными продуктами я застал ползающую на коленях продавщицу предпенсионного возраста, которая распихивала пельмени по нижним полкам. Я придержал дверь, которая все время била ей по голове, и улыбнулся, дескать, вот — так удобней. Она посмотрела на меня снизу вверх:
— Ой, вы знаете, мне уже никак в жизни не удобней! Я уже и на одной ноге из положения сидя прыгаю (она показала), и пельмени тоннами разгружаю, и перепрошиваю кассовые автоматы голыми руками, я впитала в себя неудобство, Вкусвилл сделал из меня акробата.
Тут я бы мог, конечно, проклясть Вкусвилл и уехать в деревню выращивать овощи и печь хлеб, параллельно получая от коров молоко для сыра, но всему есть предел. Как говорил хитрюга Толстой, когда его спрашивали про крестьянок — не надо быть слишком точным. Я пожелал продавщице Вкусвилла как можно дольше не сгибаться под гнетом системы и поспешил забыть о длинной цепи эксплуатации незащищенных слоев населения во имя комфорта и пиццы у телевизора в пятницу вечером.
