! ! ! mafia &omegavers AU
Натаниэль был диким, всепоглощающим. его безумие быстро становилось массовым помешательством, среди которого он, нулевый пациент, попросту сгорал. как другие позволяли ему провернуть всё это — главный вопрос, копающий мозг Эндрю с извращённой настойчивостью.
Эндрю был покладистой нанятой силой там, где мог. он знал свой послужной список, знал свои обязанности, границы, тонкие и незримые особенности специфики этой работы. знал, что должен интересоваться одним: скрутить голову очередному самосброду, ступившему на дорогу их «боссу». знал, что большего в его обязанности не входило. по крайней мере почти всё обычное время. уж никакое оправдание точно не могло подойти к складной речи, если кто-нибудь поинтересуется, на кой хер он стоит здесь прямо сейчас. потому что Натаниэль не его обязанность, подчинённый или начальник. он никто, звать его никак, следов никаких он не оставляет, потому что не появляется, не касается, не отпечатывается. досада от этого выходит вместе с рычанием и напряжением и так скрученных пальцев.
Эндрю в такой позе, словно через секунду сорвётся и сотрёт чужую глотку о свои пальцы и кровавое месиво. он не собирается душить, точно предпочёл бы куда более болезненный и мучительный способ. потому что желает убить того, кто выводит его из себя. хватает поводок, туго натягивает ошейник и не оставляет никакого выбора, кроме как кусать щёки с внутренней стороны под вопрос, почему он сам кинул ему этот поводок.
Натаниэль не уступает, но выглядит не как замершая угроза. он хуже. его острый взгляд, угловатый перекат плеч, колющих больнее в позе, разрыв оскала на губах — всё это хуже чего угодно, что Эндрю мог бы дать своей отчётливой яростью. они задыхаются в феромонах, выпущенных обоими, чтобы огородить, но по итогу только увеличивают влечение, от которого необходимо отказаться. не из-за строгой речи начальства, а из-за внутреннего запрета у обоих; никто не может управлять ими, кроме них самих, и они оба сваливают друг друга с ног своей же властью друг над другом. остаются на коленях вместе, пока пытаются выпрямиться как можно выше, задрать подбородок и позволить мстительному блеску окрасить унижающий взор.
но они внизу, на самой глубине пропасти, смотрят друг на друга, навешивая так много защитных слоёв, что они лопаются. скрывают правду так активно, что в попытках увильнуть приводят её прямо в руки. это бесконечно раздражает, а природная потребность доминировать загоняет обоих в воспалённое беспокойство.
— я сказал тебе, — пытается начать Эндрю, вычёркивая слова по одному грубым скрежетом зубов.
— отлично, я забил на это огромный член ещё полгода назад, — провоцирует Натаниэль, который разве может сделать что-то другое?
Миньярда раздражает, что он это понял, предсказал, ждал. возводит в ярость удовлетворение от вида этой бойкости, что должна была упечь его в сплошное бешенство, но нет. он не злится на Натаниэля, даже если умоляет об этом, не может злиться на него. поэтому направляет весь копящийся гнев на факт существования кого-то, кто может заставить испытывать это всё.
— послушай меня, ублюдок, — конечно, Натаниэль ни за что не попытается сдержаться, — если тебе хочется удовлетворить свой давний комплекс или проявить жёсткое доминирование самого альфы, то оприходуй какого-нибудь идиотского омегу. обещаю, он потечёт от одной десятой твоей вони, которую ты сливаешь на меня. не пытайся тягаться с тем, кто может дать тебе отпор.
он говорит так, словно Эндрю не верит, что он может. но он верит в это, фанатично и бескомпромиссно. иначе не стоял бы здесь. иначе не впивался в другого альфу так, будто он его истинная пара. он, в своих самых закрытых секретах и кошмарах, чувствует себя исступлённо перед Натаниэлем, который не откажет себе свернуть ему шею, если пожелает. он раздавит его массивной подошвой своих ботинок, а потом размажет кровавое марево по дубовому полу — Эндрю не желает сомневаться. и, видимо, является извращенцем, если вместо отвращения, желания вознестись выше или банального страха напивается вожделением, представляя нечто подобное.
#𝑠𝑘𝑒𝑡𝑐ℎ
