Антуан Володин рассказывает, как в пять лет разочаровал Мориса Бланшо (а эхо «Начяла» можно обнаружить в романе «Писатели»):
Когда вы начали писать?
Я написал первый рассказ еще до того, как выучил все буквы алфавита, и, разумеется, до того, как узнал правила их произношения. Текст этот датируется 1955 годом. Он написан свинцовым карандашом на трех тетрадных обложках. Любопытно, что у него было название, «Начало», записанное «Начялом». После этого мне пришлось писать, чтобы продолжить начатое. Сегодня же мне кажется, что я пишу, чтобы с ним закончить. Должен сказать, это первое творение меня очень занимает, потому что в нем были зачатки тех тем, что пронизывают некоторые мои книги: путешествия, контакты между разумными, но нечеловеческими видами, таинственность и страх — следы, по которым можно воссоздать отдельные эпизоды или даже всю историю в целом. 1955-ый — как давно это было! В том же году я повстречался с Морисом Бланшо в первый и последний раз в жизни.
С Морисом Бланшо?
Да. Я учился игре на пианино дома у его сестры, Маргерит Бланшо. Поскольку мы с братом вместе были невыносимы, эта милая женщина занималась с нами по отдельности. И вот, ожидая своей очереди взяться за La Méthode Rose, я сидел на кухне. Мне она казалась странным местом, в котором тревожно было находиться, рядом с холодной плитой, лицом к эмалированной раковине, в окружении запахов старого дома. Я просидел там в неподвижности минут десять, как вдруг кто-то вошел: высокий и устрашающего вида мужчина. Он что-то искал среди расставленных на полке банок. Что-то бормотал себе под нос. И поначалу не замечал моего присутствия.
А затем?
Затем мы немного пообщались. Он спросил, не знаю ли я, где «она» держит сахар. Думаю, он говорил о своей сестре.
И ваш диалог получил какое-то продолжение?
Нет. Я чувствовал себя неловко. И ничего не знал о сахаре. Я поспешно пролепетал ответ. Морис Бланшо ушел. Выглядел он разочарованным. Наши отношения оборвались и с тех пор уже не возобновлялись.
