Семнадцатого августа 1882 года Розанов был официально определен на должность преподавателя истории, латыни и географии в Брянскую мужскую четырехклассную прогимназию. Здание, где располагалось учебное заведение, сохранилось до наших дней и находится по адресу: улица Калинина, дом 91а.
Розанов оказался востребованным педагогом почти сразу. Семнадцатого августа он получил часы по вакантной должности второго учителя древних языков и стал преподавать латынь в первом классе мужской прогимназии. Двадцать третьего августа он обратился к педагогическому совету с прошением разрешить ему преподавать географию и в женской прогимназии, и в этой просьбе ему не отказали. Позднее он также читал ученицам третьего класса историю. Таким образом, молодой учитель с самого начала имел довольно приличную учебную нагрузку.
Помимо преподавания, Розанов исполнял обязанности классного наставника в первом классе. В его обязанности входили проверка тетрадей учеников, ведение учета успеваемости, проступков и наказаний, проверка с инспекцией ученических квартир, сопровождение воспитанников в церковь по воскресеньям и в праздничные дни. Преподаватели тратили на эту работу больше времени, чем собственно на аудиторные занятия, что, по мнению Розанова, было глубоко порочной практикой: вектор внимания смещался в сторону выполнения формальных правил, а само преподавание становилось второстепенным.
За эту многотрудную службу Розанов получал скромное жалование — 1410 рублей в год. Из них 750 рублей составляла плата за двенадцать уроков истории и географии в неделю, 500 рублей — за восемь уроков латыни и 160 рублей — за должность классного наставника.
Розанов считал себя скверным учителем и очень тяготился службой. В целом деятельность Брянской прогимназии виделась ему неудачной. Особенно остро он переживал формализм в деле религиозного воспитания. Как классный наставник, он был обязан «насаждать и поддерживать» в учениках «благие чувствования и желания», «выяснять своим воспитанникам их религиозные обязанности друг к другу, к старшим и к церкви», строго следить, чтобы все ученики накануне праздников собирались для участия в общественной молитве. Каждый учебный день начинался с общей молитвы в актовом зале.
Однако Розанов видел в этом лишь внешнюю дисциплину, за которой не стояло искренней веры. С горечью он писал: «Ведь и я стоял годы в этих дисциплинированных рядах, священнодействующих в классе и совете, всегда серьезных, поучающих, укоряющих... Зачем хранить тайну, которою вы все связаны; что не вера движет ваши ряды, что индифферентизм религиозный, местный, национальный, прикрытый для видимости только соответствующими параграфами, есть то, что более всего вас одушевляет; и что всякий из "верующих", непредвиденно для себя замешавшийся в эти ряды, чувствует себя в них ненужным».
Не находил Розанов среди брянских учителей и людей с культурными интересами. «В Брянске... никто не интересовался философией, были только карты», — вспоминал он. Едва ли не единственным исключением был учитель греческого языка и латыни С.И. Саркисов, опубликовавший в 1883 году филологическое исследование по грамматике армянского языка. Высказывается предположение, что именно Саркисов подал Розанову мысль издать книгу за счет автора.
Тем не менее, первые пять лет службы Розанова не остались без официального признания — он был отмечен орденом Святого Станислава третьей степени. Казенщина, присущая учреждениям народного образования, побудила его написать статью «Сумерки просвещения», вызвавшую бурную реакцию у тогдашнего министра образования Делянова. Впоследствии эта работа вышла отдельной книгой в Петербурге в 1899 году.
Брянские годы Розанова омрачались тяжелой семейной жизнью. В 1880 году он женился на Аполлинарии Прокофьевне Сусловой, которая была старше его на восемнадцать лет и имела скандальную известность как бывшая возлюбленная Федора Достоевского. Розанов боготворил Достоевского, и, по распространенному мнению, женитьба на Сусловой была для него способом приблизиться к автору «Преступления и наказания». В своем дневнике он записал: «Суслова меня любит. И я её очень люблю. Это самая замечательная из встречающихся женщин».
Однако совместная жизнь в Брянске обернулась сплошной мукой. Розанов досаждал жене вопросами о Достоевском — почему они разошлись, что произошло. Суслова отвечала: «Потому, что он не хотел развестись со своей женой, чахоточной, "так как она умирала"». Когда Розанов заметил, что жена Достоевского действительно вскоре умерла, Суслова холодно ответила: «Но я уже его разлюбила. А вскоре и кинула».
В Брянске Суслова не хотела иметь детей от философа. «Куда бы я пошла с детьми, когда муж такой мерзавец и ничтожество», — говорила она о нем. Когда Розанов приходил со службы домой, она врала заходившим гостям, что он спит. Розанов удивлялся: «Что это Поленька врёт?». Существование с ней он называл «мистической трагедией». Сам философ позднее писал: «Женитьба — ужасное несчастье, огромная мука, позор, унижение. Первая жена моя на 18 лет меня старше, талантливая, страстная, я думаю с психозом, который безумно меня к ней привязал».
Именно в Брянске, в обстановке семейного неустройства и педагогической рутины, Розанов написал свою первую большую философскую книгу — «О понимании». Работа над ней стала для него спасительным выходом из домашнего ада. «Книгу я писал часто уходя от мучительницы в "гостиницу Дудина". Разложу листочки и пишу. Все "О понимании" написано со счастьем...» — вспоминал он.
Гостиница Дудина, где Розанов укрывался от семейных скандалов, находилась в доме, который сохранился до наших дней — это дом номер 85 по улице Калинина в Брянске. Переписывал рукопись некий господин Бриллиантов, живший на Петровой горе. Книга получилась очень большой — около семисот страниц. Чтобы издать ее, Розанов ежемесячно откладывал по двадцать пять рублей из своего учительского жалования.
Труд вышел в свет в 1886 году. Однако успеха книга не имела. На нее дали два плохих отзыва, в которых говорилось, что она написана под влиянием Аристотеля. Ее не стали покупать. Позднее Розанов с горечью вспоминал: «Для меня было ясно в 1886-91 гг., что я погибал, что я не нужен, что я гибну..., написав лишь свое "О понимании", над которым все смеялись». Суслова, по свидетельствам, лишь высмеивала его писания. Тем не менее именно этот труд стал первой философской пробой пера будущего великого мыслителя.
Разрыв с женой произошел примерно в то же время, когда вышла книга. В 1886 году Розанов отпустил Суслову «на вольное поселение». В 1887 году он принял решение перевестись из Брянска в Елец, и Суслова за ним не последовала. Так завершилось его почти шестилетнее пребывание в Брянске.
За время службы в городе Розанов дослужился до звания коллежского асессора, получив право на личное дворянство. В общей сложности он проработал на педагогическом поприще около пятнадцати лет, преподавая в прогимназиях и гимназиях Брянска, Ельца и других городов России.
Несмотря на то что Розанов считал себя плохим учителем, среди его воспитанников оказались люди, впоследствии составившие славу русской культуры. В числе его учеников — философ Сергей Булгаков и писатель Михаил Пришвин. Одной из его учениц в Брянской женской прогимназии была Вера Игнатьевна Гедройц, княжна из древнего литовского рода. Она стала первой в России женщиной-хирургом, доктором медицинских наук. В 1909 году, уже работая в Царскосельском придворном госпитале, Вера Игнатьевна сама напомнила Розанову о том, что была его ученицей, и о его преподавании у нее осталось самое светлое воспоминание.
Сам Розанов, покинув Брянск, сохранил к нему теплые чувства и неоднократно вспоминал о годах, проведенных в этом древнем русском городе. Брянское пятилетие стало для него временем мучительных разочарований и одновременно — временем первых философских прозрений, временем, когда он начал осознавать свое призвание и неизбежный путь одиночества мыслителя. Именно здесь, среди «уездной метафизики» и карточных столов, вдали от столичных интеллектуальных салонов, рождался тот Розанов, которого через полтора десятилетия вся Россия будет называть гением.
#история #Брянск #культура #личность
