Все, кто занимается демографией, хорошо знают, что абсолютные числа демографических событий (рождений, смертей, браков, разводов etc.) — это в большинстве случаев плохой показатель для анализа чего бы то ни было в долгосрочной динамике, потому что эти абсолютные числа сильно зависят от численности населения. Если население растёт, то при прочих равных рождений, смертей и всего остального тоже будет больше, если снижается — то меньше. Для России с её демографическими волнами это знание особенно полезно.
В первом приближении эту проблему решают общие коэффициенты: число событий, делённое на число человеко-лет, прожитых в данном населении за период. Поскольку период в большинстве случаев равен единице (одному году), человеко-годы в речи и в расчётах заменяют среднегодовой численностью населения.
Итак, для простоты скажем, что общий коэффициент, например, рождаемости равен числу рождений, делённому на среднегодовую численность населения. Опять же, это тоже не очень хороший показатель. Он не учитывает возрастно-половую структуру и вообще странно устроен — рожают ведь только женщины в детородном возрасте, зачем же мы тащим в знаменатель мужчин, бабушек и маленьких девочек? Но об этом в другой раз. При своих недостатках общий коэффициент обладает бесспорным достоинством: он, в отличие от абсолютных чисел, не зависит от численности населения.
Так, стоп. Как это не зависит? Ведь у него эта численность населения буквально в знаменателе!
Такой вопрос иногда задают студенты. И это прекрасный повод поговорить о логике системы демографических показателей. Что от чего зависит на самом деле?
Первый ответ на этот вопрос — математический. Да, при расчёте коэффициент зависит от знаменателя (численности населения). Но ведь он зависит и от числителя, а в числителе у нас… количество событий, которое тоже является функцией от этого знаменателя. Итого изменения численности населения будут влиять и на числитель, и на знаменатель дроби, как бы компенсируя сами себя. (Это неточное объяснение, но я надеюсь, что мои дорогие коллеги с более качественной подготовкой уточнят его в комментах).
Второй ответ — демографический. Возьмём, например, коэффициент младенческой смертности (число смертей в возрасте до 1 года поделить на число родившихся). Чем он обусловлен? Факторов много: состояние медицины, гигиены, особенности ухода за новорождёнными, экологическая ситуация, практика близкородственных браков… Вот эти факторы определяют высокий или низкий уровень смертности на первом году жизни. Немного другие факторы в несколько другом соотношении будут определять уровень смертности в других возрастах, метрикой которого выступят возрастные коэффициенты смертности (в 5, 20, 70, x лет).
Ряд возрастных коэффициентов преобразуется в общий коэффициент в зависимости от возрастной структуры населения: если население молодое, то будет выше вес возрастных коэффициентов в младших возрастах, если старое — коэффициентов в старших возрастах. Общий коэффициент, таким образом, является отображением возрастных интенсивностей и возрастной структуры: он может снижаться вследствие того, что падает смертность в каких-то возрастах, а может — из-за того, что под влиянием демографических волн или вспышек заболеваний падает доля пожилых в населении.
И только тогда, когда мы переходим от общего коэффициента к абсолютным числам событий, влияние на наш показатель (число смертей в населении) начинает оказывать, помимо интенсивности и структуры, масштаб, т. е. численность населения. Переходя от абсолютных чисел к коэффициентам, мы не попадаем под влияние этого масштаба, а, напротив, избавляемся от него. Рассматривая же возрастные коэффициенты (сами по себе или преобразованные в интегральные показатели — суммарный коэффициент рождаемости, ожидаемую продолжительность жизни и т. д.), мы освобождаемся и от влияния структуры, рассматривая только интенсивность демографических процессов.
А интенсивность и является истинным (или близким к истинному) индикатором изменений, происходящих в населении, в том числе в результате мер демографической политики и развития системы здравоохранения.
