Глава 5. Coxart POV: «Дневник памяти. Аркадий нашёл RAVE по 20 центов, а потом рынок сошёл с ума.»
Войс открывается без приветствий.
— Смотрите сюда, — говорит Аркадий.
— Это не мем. Но пахнет мясом.
Я открываю Binance
Тикер — RAVE
Цена — 0.20
Я хмыкаю.
— Серьёзно?
Двадцать центов?
Это что вообще, сдача с кассы?
Роберт молчит
Это плохой знак.
Когда Роберт молчит — он уже всё понял.
— Не смотри на цену, — говорит Аркадий. — Смотри, как его держат.
Я открываю стакан.
Плотно. Слишком спокойно. Без истерики.
— Тут кто-то готовит памп, — сухо говорит Роберт.
— Заходим? — спрашиваю я.
— Я уже зашёл, Кохарт — отвечает Аркадий так, будто говорит о чём-то обычном.
У меня внутри щёлкает.
Роберт усмехается:
— Я тоже внутри.
Я сразу понимаю:
если оба уже в позиции, значит это не тикер.
Это событие.
— Ладно. Тогда и я захожу.
Покупаю сначала немного.
Потом ещё.
Потом ещё столько, что становится неприятно смотреть на цифру.
0.22 → 0.27
RAVE не пампился.
Он просто шёл вверх так, будто ему никто не объяснил, что так нельзя.
Прошёл день.
Потом второй
Войс уже не закрывался.
Мы не спали
Мы только смотрели, как этот ублюдок переписывает цену, будто издевается над законами рынка
0.8→2.9
На трёх долларах я уже не считал проценты.
Я считал, что ещё можно продать из реальной жизни, чтобы докупить
— Я, походу, машину сдам, — говорю я.
— У тебя нет машины, — спокойно отвечает Роберт
— Тогда sidewallets.
Открываю всё, что валялось сбоку:
какие-то огрызки соланы, остатки мусора, за который мне самому было стыдно.
Сливаю всё и докидываю в RAVE
Аркадий хмыкает.
— Вот, Кохарт.
Теперь мыслишь по-взрослому.
Я смеюсь и докупаю ещё
На 7 смеяться уже не хочется
На 12 — тоже.
Каждый новый доллар уже не выглядит как рост.
Он выглядит как ошибка, которую рынок отказывается исправлять
— Это ненормально, — говорю я.
— Конечно, — отвечает Аркадий.
— Поэтому мы и внутри.
На 20 я уже не понимаю, кто я без этой позиции.
На 24 Роберт говорит чуть громче обычного:
— Если он даст двадцать восемь, я начинаю разгружаться.
Свеча идёт выше.
26
У меня сердце уже не бьётся.
Оно просто ебашит в горло изнутри.
Потом график даёт:
28.30.
И в этот момент Аркадий резко говорит:
— Всё. Хватит. Выходим
Мне физически больно это слышать.
— Может ещё пойдёт.
Может тридцать.
Может сорок.
— Может — отвечает Аркадий.
— А может это уже лихорадка.
Фикс.
Роберт уже разгружает.
— На три? — спрашиваю я.
— Нет
Без романтики. Просто продаём.
И мы продаём.
Ровно по 28.30, на самой верхней шпильке
Жадно
Быстро. Как будто выносим мебель из дома, который уже начал гореть.
Когда всё заканчивается, в войсе повисает тишина
Я смотрю на баланс и не верю.
Мы не просто заработали.
Мы как будто выебали бедность ломом прямо в ебало и сняли это на телефон.
Я уже хотел спокойно сдохнуть от счастья, глядя на этот царский баланс.
Но Аркадий сказал:
— Не расслабляйтесь.
Теперь шорт.
Я даже не сразу понял, что услышал.
— Чего?
Роберт уже открыл график.
— Он прав.
Это уже не рост.
Это труп, который ещё машет руками.
Я смотрю на RAVE.
Тот же тикер.
Та же монета.
Ещё минуту назад я был готов на ней жениться.
А теперь мы втроём собрались пустить её по кругу, отшортив до нуля.
— Вы совсем ебанулись, — говорю я.
— Поздно это замечать, — отвечает Аркадий.
— Заходим.
Мы открываем шорт.
Сначала аккуратно.
Потом смелее.
Потом уже с тем холодом внутри, когда ты понял: рынок сломался, обосрался и летит вниз, как ебучий алкаш с лестницы.
28.30 → 19 → 15 → 6
Свечи уже не дышали.
Они валились вниз так, будто рынок просто снял штаны и срал дристнёй на всех, кто решил ловить дно.
— Не ори, — говорит Аркадий. — Работай.
Я работал.
Фиксил по дороге.
И смотрел, как один и тот же тикер сначала сделал нас неприлично богатыми, а потом начал ломать ёбла всем долбоёбам, которые зашли слишком поздно.
Через пару дней RAVE стоил 45 центов
Роберт тихо усмехнулся.
— Нормально.
Сначала молились на RAVE.
Потом отпели.
За неделю этот ублюдок сначала сделал нас неприлично богатыми, а потом ещё и доплатил сверху на шорте, чтобы мы больше не произносили слово “кальмары” как финансовую цель.
