Никогда не знаешь, что там будет на следующей странице биографии датского путешественника Петера Фройхена.
Когда тем же вечером Фройхен зашел за ней, отец Арнарак радостно пригласил его войти. Арнарак принялась готовиться к танцам прямо на глазах кавалера: распустила ленту в волосах, и они упали ей на плечи. Жестами она дала понять Фройхену, что собирается сделать что-то особенное с волосами специально для него.
Арнарак подошла к кровати и вытащила из-под нее ведро. В ноздри Фройхену ударил сильный запах аммиака, и он догадался, что в ведре человеческая моча. Арнарак тем временем окунула голову в желтую жидкость и принялась втирать ее в корни волос.
Влюбленность Фройхена отступила быстрее, чем, по его выражению, «отступает вода от берегов Ла-Манша». Когда Фройхен вернулся на корабль, ему объяснили, что подобным жестом Арнарак хотела показать, что соблюдает чистоту, и надеялась произвести хорошее впечатление. Поскольку в моче высоко содержание аммиака, инуиты часто использовали ее для дубления кожи и в принципе как чистящее средство (с точки зрения химии это имеет смысл, похожая практика встречалась и у китобоев). Обычай этот нередко приводил в ужас чужестранцев, которые никогда раньше не видели ничего подобного. Через некоторое время они привыкали — либо просто не выражали отвращения вслух.
«Стирать с помощью мочи — это, быть может, и не соответствует нашим представлениям о гигиене, но одежда после нее очень чистая», — записал в дневнике Фройхен. И если европейцам казался диким этот обычай, то инуитам не менее отвратительной казалась привычка чужаков высмаркивать сопли в какую-то тряпку и прятать ее обратно в карман, словно она содержала что-то ценное.
По дороге на танцы Фройхен старался быть вежлив со своей спутницей, пытаясь смириться с пережитым. В нем боролись несколько противоречивых доводов: «выдержка, хорошие манеры и зловонный смрад, исходящий от ее куафюры».
