В книге Who’s Afraid of Romanée-Conti? есть одноименный текст, который неожиданно не про «самое великое вино мира», а про феномен как таковой. Сразу захотелось написать об этом, но решил отложить до момента, когда сам попробую хотя бы несколько вин DRC. Теперь могу об этом честно написать, поделиться и обсудить.
Romanee-Conti давно перестало быть «просто вином». В первую очередь – это символ цены и недоступности. Вместо вкуса разговор легко переключается на статус. Часто обсуждают не то, что в бокале, а кто вообще может себе это позволить. Хорошая бутылка может стоит десятки тысяч долларов, а, например, 1945 недавно продали за рекордные $812 тыс. Это уже артефакт, открывать который почти не имеет смысла – шансов, что после открытия вино «сохранит ценность», на мой взгляд, немного.
Автор высказывает мысль, которую редко произносят вслух: большинство пьют Romanee-Conti «внутри своей головы». Мы фантазируем, достраиваем и идеализируем. Вино превращается в идею, а не в «жидкость». При этом парадокс: в мире сейчас больше хорошего вина, чем когда-либо. Про сам DRC тоже есть важные детали. Всего 1,8 гектара и около 5–9 тыс. бутылок в год – почти ничего в масштабах мира. И доступ к ним исторически ограничен. Еще с XVIII века, когда принц де Конти фактически зарезервировал вино для себя. С тех пор мало что изменилось.
Очень сильное место – описание дегустации, где были десятки винтажей, включая очень зрелые. Когда тебе наливают Romanee-Conti, «ты не готов». Ни язык, ни опыт, ни ожидания не совпадают с реальностью. Вино в бокале меняется каждую минуту, а ты пытаешься зафиксировать ощущения, но не успеваешь. И здесь важная мысль – дегустация как формат плохо подходит для понимания таких вин. Это как слушать отрывок песни или смотреть хайлайты матча – вроде все есть, но эмоции не те. Их нужно проживать, а не разбирать.
Отдельно – про стиль. Те самые «зеленые», растительные ноты из-за использования целых гроздей – это осознанный выбор, который добавляет сложности. Хотя для многих это может показаться недостатком. Но, как пишет автор, «великое вино не обязано быть удобным». Граница между «нравится» и «великое» часто проходит не там, где ожидаешь.
Ну и, наверное, главное. Дело не в том, стоит ли Romanee-Conti своих денег. Скорее – в том, что оно делает с нашим восприятием вина. Это своего рода ориентир, даже если ты никогда его не попробуешь (я вот пока не пробовал). Текст оставляет странное ощущение. С одной стороны – хочется попробовать еще сильнее. С другой – начинаешь больше ценить все, что доступно здесь и сейчас. И заодно вспоминаешь, зачем вообще мы пьем вино и что в нем ищем.
