Сегодня хотим https://steplaw.ru/journal/case/ugolovnye-dela-v-otnosenii-nesoversennoletnix-mysli-vslux навеянным чередой последних дел 🔷
Казалось бы, когда в уголовном процессе появляется ребенок — неважно в каком статусе: потерпевшего, свидетеля или обвиняемого — система должна автоматически становиться чуть человечнее. Перед ней не «процессуальная фигура», а человек, у которого только формируется личность, мировоззрение, чувство справедливости. Закон это понимает — в УПК РФ предусмотрены специальные гарантии.
🤔 Вопрос в другом: всегда ли это понимают люди внутри системы?
Мы не обобщаем. У многих следователей, судей, прокуроров действительно меняется интонация, когда перед ними подросток. Но есть и другая крайность — когда взрослый начинает соревноваться с ребенком. Выяснять, кто круче. Требовать «взрослой позиции». Учить, что «надо отвечать за слова».
Из недавнего ↩️
🔵 Прокурор одного из центральных районов всерьез обиделся на фразу девочки-подростка в личной переписке с подругой: «да мне пофиг, что у тебя дядя прокурор. Они все * (прим. Очень плохие люди)». Вместо того чтобы задуматься, почему у ребенка вообще сформировалось такое отношение к органам, сформировалась мировая обида. И настолько серьезная, что об этом прямо говорили и следователь, и руководитель следственного органа.
🔵Другой пример. Судья назначает реальный срок 15-летнему подростку по имущественному преступлению, где даже не причинен ущерб. Восемь месяцев дело идет до апелляции. Апелляция меняет срок на условный. Насколько нормально отправлять дело восемь месяцев? Наш доверитель, в отличие от того подростка, решением был доволен — мы апелляцию не подавали. Зато восемь месяцев получали обратно из суда процессуальные документы с формулировкой «по минованию надобности», несмотря на перечисленные в них «1000 и 1 нарушение».
🔵Или сотрудники Центра «Э», которые мониторят интернет и ловят подростков за слова, смысл которых сами не всегда понимают. Фразы, написанные ради бравады и «крутости», вдруг превращаются в попытки квалифицировать действия уже даже не как экстремистские, а как участие в террористической организации. Ради чего? Статистики и карточки формы 1.2. Хорошо, что следствие чаще всего остужает этот пыл.
Таких историй, к сожалению, много. Уголовное право — это всегда про ответственность. Но когда речь идет о детях, это еще и про будущее.
Взрослый в этой конструкции не для того, чтобы обижаться или ,,меряться,, с подростком. Он для того, чтобы быть взрослее. И очень хочется верить, что «обиженных» на подростков будет меньше, а память о том, что детям в уголовном процессе по-хорошему вообще не место, — крепче.
