У Джона Уилсона (автора любимых https://www.kinopoisk.ru/series/1406458/) выходит фильм с очень многообещающим названием — «История бетона» (The History of Concrete). В теме бетона и правда есть что-то завораживающее. На одном из постеров фильма увидел фото бетономешалки крупным планом и вспомнил, как долго не отрываясь смотрел на такую же бетономешалку, пока сидел в пробке в такси.
Это такси мы вызвали с
https://t.me/gdetexty, и пока шли до него, сперва услышали жуткие вопли, а потом увидели, как на тротуаре, у дверей наркологической больницы, корчится мужчина в дубленке, которого опрыскали из перцового баллончика. При самом поверхностном взгляде на мужчину стало понятно, что он обрызган за дело. Рядом стояли сотрудники нарколожки и смотрели на сцену совершенно бесстрастно.
Эта нарколожка расположена на 5-й линии Васильевского острова. Только недавно узнал василеостровское выражение «ты что, с пятой линии?» — это про людей, утративших адекватность. Странно, но именно в районе 5-6-й линий я чаще, чем мне бы хотелось, встречаю мужчин, отринувших все человеческое: ползающих, блеющих, верещащих, то есть явных клиентов или кандидатов в клиенты нарколожки. При этом остается невыясненным: эти человекоподобные существа самовольно покидают нарколожку, или они бессознательно тянутся к ней, как мотыльки к свету.
В общем, мы сели в такси, а в салоне на полную громкость работало радио: шло что-то вроде дебатов, и двое очень взвинченных мужчин кричали, угрожая то ли друг другу, то ли кому-то третьему ядерными боеголовками. Похоже, что просто водитель такси, усатый дед, был слегка глуховат, и вот он выкрутил радио на максимум. А может, он просто решил сделать погромче, чтобы заглушить вопли мужичка в дубленке.
Мы тронулись, проехали где-то два метра и встали на светофоре в бесконечную пробку: цвет светофора несколько раз менялся, а машины так и стояли. Стоять в такой обстановке было достаточно тягостно. Но тут мы, пассажиры и водитель, один за другим заметили, что рядом с нами совершенно бесшумно работает бетономешалка: медленно вращается ее так называемый (а может и вовсе не так называемый) смесительный барабан, и вокруг него стоят мужчины с мастерками и всякими другими орудиями, которые я не распознал, и ждут, когда из бетономешалки польется. И вот мы все начинаем ждать, когда это произойдет, а барабан все вращается и вращается, медитативно и убаюкивающе.
— Сейчас ливанет, — доброжелательно сообщил дед, который явно не слушал свою радиопередачу. А я подумал о том, что даже если не ливанет, и барабан просто будет вращаться, то это тоже отлично. Но наконец бетонная смесь полилась, и все мы трое в машине облегченно вздохнули, и мужчины с орудиями начали быстро и слаженно двигаться, и машины пришли в движение, и по радио начала играть классическая или какая-то другая расслабляющая музыка.
Когда перед новым годом я пытался вспомнить самые приятные моменты из года уходящего, одним из первых всплыл именно этот момент.
— Во дает, — качая головой, восхищался бетономешалкой таксист-дед, и мы втроем принялись обсуждать этот факт без особой конкретики: мол, действительно, вот оно как, бетономешалка, бетонный раствор, подумать только: еще недавно он был внутри барабана, а вот он уже на поверхности земли, растекается, затвердевает: хорошо-то как. И вот я вижу одно только это название, «История бетона», Джон Уилсон, и уже готов гарантировать, что это хороший фильм.
