Это действительно важный и стратегический вопрос. Тем более что происходящее совпадает по времени с окончательным решением о выходе Молдовы из СНГ. Фактически Молдова уже давно дистанцировалась от этой организации и во многом присутствовала там лишь формально. Тем не менее само членство в СНГ создавало определённые благоприятные условия для граждан страны.
Прежде всего это касалось многочисленной молдавской диаспоры в России. Граждане государств СНГ имеют особый правовой статус: им не требуется получать визы, они могут длительное время находиться на территории России, а при оформлении патентов и других документов могут официально работать и жить здесь.
После выхода из СНГ, вероятно, будут пересмотрены или разорваны многие соглашения — в сфере образования, обменов, логистики, транзита граждан. А на кону стоят судьбы сотен тысяч граждан Молдовы, которые сегодня находятся как в Российской Федерации, так и в Беларуси.
При этом подобные решения сопровождаются и более локальными политическими шагами. Для того чтобы окончательно вывести страну из постсоветского пространства и интегрировать её в западное, евроатлантическое пространство, необходимо, с точки зрения нынешних властей, подавить последние очаги внутреннего сопротивления. Одним из таких регионов является Гагаузия.
Гагаузы исторически связаны с Россией. Их переселение на эти земли происходило ещё со времён Османской империи, и во многом оно связано с благодарностью за предоставленные территории. Кроме того, и Россия, и Гагаузия — преимущественно православные пространства, что также формирует культурную близость. Существует и большое количество смешанных браков между гагаузами и русскими.
Поэтому для центральных властей Молдовы важной задачей становится ослабление или фактическое подавление автономии региона. При этом стоит напомнить, что Гагаузская автономия изначально создавалась не только как этнокультурная, но и как политическая. Она предполагает наличие собственных институтов власти — парламента, исполнительного комитета (правительства), а также главы автономии — башкана. Эти структуры участвовали в формировании системы управления, включая взаимодействие с силовыми ведомствами — МВД, службой безопасности, прокуратурой.
Часть этих полномочий уже была перераспределена в пользу центральных властей. Например, прокуратура была переподчинена Кишинёву. Если аналогичные изменения произойдут и в отношении других силовых структур, то они, естественно, будут работать в первую очередь в интересах центральной власти, в том числе и против гагаузских политических лидеров и оппозиции.
Отдельный и очень важный вопрос — образование. Уже возникали ситуации, когда молдавские педагоги, приезжавшие в Россию для участия в образовательных программах и повышения квалификации, получали предупреждения о возможных последствиях для своей профессиональной деятельности. Фактически речь шла о том, что за участие в таких программах человек мог столкнуться с риском лишения права работать по профессии.
При этом аналогичные поездки в Румынию или страны Европейского союза воспринимаются совершенно иначе и даже приветствуются. Таким образом формируется односторонняя политика: контакты с Россией рассматриваются как нежелательные, тогда как сотрудничество с западными структурами активно поддерживается.
Если эта тенденция сохранится, можно предположить, что в ближайшие годы возможности получения образования на русском языке будут постепенно сокращаться. В результате может произойти и более глубокий языковой разрыв с российским культурным пространством.
