Нынешняя ближневосточная трагедия - план, срежиссированный в буквальном смысле слова. Материальную силу кинематографа, еще на его заре, прекрасно понимал Ленин, когда утверждал, что «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Наши враги поняли и применили это эффективно и повсеместно.
Замечательная русская поэтесса и писательница Фаина Гримберг цитирует размышления Шамиля Сафарова:
«Когда я был пацаном, весь мой образ арабского мира формировался через объектив необъективного Голливуда. И первое, что врезалось в память это фильм Джеймса Кэмерона «Правдивая ложь» 1994 года. Тот «террорист» был идеальным примером того, как Голливуд умеет отнимать у «врага» всякое человеческое достоинство. Моё поколение помнит «легендарный» эпизод: «Батарейки сели, Азиз». Смешно, да. Но если приглядеться, это не просто шутка. Это подлое высмеивание. Когда противник выглядит идиотом, который не может даже камеру зарядить, зритель перестаёт воспринимать его всерьёз. Ни его боль, ни его страдания, ни его мотивы. Вот так в наши головы тихо-тихо засаживали семена презрения ко всему арабскому миру. Если копнуть глубже, становится понятно, что это не случайность а система. Тот же Джек Шахин (американский учёный, писатель и медиакритик, известный своими исследованиями стереотипного изображения арабов в голливудских фильмах) в книге Reel Bad Arabs разобрал более тысячи фильмов и показал, что Голливуд годами штамповал один и тот же набор образов. Арабы на экране это либо алчный, похотливый, жирный и уродливый нефтяной шейх в халате, который только и мечтает затащить белую блондинку в гарем (хотя понятия гарема в исламе нет); либо фанатичный, обезумевший террорист с бомбой; либо нелепый и некомпетентный неудачник, который не может справиться даже с техникой; либо угнетённые женщины в чадре, вуалированные, молчаливые, забитые, жертвы «жестокой культуры»; либо сексуальные объекты, танцовщицы живота, экзотические, полуголые, существующие только для мужского взгляда; либо жадный, хитрый, грязный торговец на базаре, готовый обмануть за копейку; либо предатель, готовый продать своих за деньги; либо безликая масса злых, кричащих варваров в куфиях, которых можно косить пачками без жалости. А вот что действительно бесит это двойные стандарты. Про евреев снимали мощные, душераздирающие фильмы «Список Шиндлера» или «Пианист». Ты плакал и видел в них людей: отцов, сыновей, обычных парней, которых сломала история. Сопереживал их боли и судьбам. В общем, Голливуд это не просто киношка ради попкорна. Это мощнейшая машина по формированию мировоззрения. Год за годом он приучал нас: вот эти свои, им нужно сочувствовать, а вот эти чужие, их можно не считать за людей. И во многом именно из-за этого фундамента у нас сегодня такая лёгкая и привычная исламофобия».
С понятием «гарем» проделана тоже интересная смысловая трансформация. В лингвистическом смысле это слово происходит от понятия «харам», т е религиозный запрет ислама, означающий в этом контексте неприкосновенное, запретное место, куда не имеют доступа чужие. Это часть дома, где живут женщины, дети и слуги, что связано с требованиями шариата о скромности, а не с многоженством. Для европейцев, привыкших свысока превращать в карикатуры всё их европоцентричным умам непонятное, «гарем» стал ассоциироваться с сериалами о султанах, что совершенно не отражает реальную жизнь мусульман, где гарем — просто домашнее пространство. Специалисты утверждают, что настоящие гаремы, как это показано в европейских сериалах, существовали на Ближнем Востоке скорее до ислама.
В космосе невежд, который отформатирован идиотскими фильмами, где индейцы-людоеды среди динозавров и НЛО кровожадно занимаются человеческими жертвоприношениями, пульт управления телевизором легко превращается в джойстик боевого дрона или систему управления ракетами в традиционной нацистской миссии по освобождению чужих территорий от «недолюдей».
Всех приглашаю на мой канал
