Сергей мог внезапно по-настоящему ошарашить. Помню, шли мы однажды по Невскому, он зашел в будку телефона-автомата и, бросив в него традиционную «двушку», завел примерно такой разговор: «Привет, ну как там, оружие привезли?.. Только автоматы или пистолеты тоже?.. А взрывчатка когда будет?.. Вот суки, сволочи, тормозят операцию... Ну, мои люди готовы... Пока оставляем все по старому плану... Держим связь. Привет!» И кладет трубку. Представьте себе — 1979 год, все мы живем в осознании всеобщего всепроникающего контроля и прослушки КГБ. Человеком на другом конце провода, голоса которого я не слышал, был старинный курехинский приятель Володя Сорокин — такой же балагур, остроумец и умнейший человек, мгновенно, без малейшего колебания, подхвативший дерзкую телефонную игру друга и точно выдержавший стиль. Все это, заметьте, не на сцене — не думаю, что присутствие единственного слушателя-зрителя в моем лице сильно меняло ролевую игру. Эта была повседневная разминка ума, стиля, спонтанная разработка импровизационной формы. Сорокин — поэт, художник, всеобщий друг — тоже рано ушел из жизни, правда почти на десяток лет позже Курехина.
Вспоминает Александр Кан
