О чем торжествует ныне Церковь Христова? Кого проклинает она ныне?
Первое воскресенье Великого поста — День Торжества Православия. Исторически это память 843 года, когда в Константинополе было восстановлено почитание икон после долгих и тяжелых споров. Церковь исповедала тогда окончательно: Бог стал человеком — значит, Его можно изображать. Тварность не отвергнута. Лицо не уничтожено. Воплощение — реально.
Но торжество Церкви не есть только историческая победа над ересями. Это слово, обращенное к нам сегодня.
Сегодня в храме читается чин анафематствования. Текст IX в., сохранившийся в богослужебной традиции Недели Православия. В нем перечисляются те положения, которые Церковь не может признать своими, например:
— отрицающие богодухновенность апостольской проповеди;
— отвергающие действенность Таинств Церкви;
— отвергающие авторитет и достоинство признанных Церковью Соборов;
— отрицающие авторитет и достоинство Священного Предания.
Слово «анафема» звучит сурово. Но в изначальном прочтении это не проклятие в человеческом, злобном смысле слова. Это обозначение границы: вот где вера перестает быть тем, чем она была от апостолов, вот, где она уже не наша вера.
И здесь важно не то, кого «клянут», а кем являемся мы.
В книге Деяний апостольских есть сюжет. Когда некие люди пытались именем Христовым изгонять злых духов, злой дух ответил им:
«Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто?»
(Деян. 19:15–16)
И человек, в котором был злой дух, бросился на них, и они, «нагие и избитые, выбежали из того дома».
Эти слова — не о внешних врагах. Они о том, что нельзя просто прикрыться именем. Нельзя пользоваться именем Христа, не будучи с Ним.
И вот другое слово Господа:
«И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее»
(Мф. 16:18)
Это обещание. Но оно обращено не к абстрактной массе. Оно обращено к живой Церкви — к тем, кто действительно пребывает в ней.
Мы поспешаем по окончании Великого поста в храмы славить Воскресение Господа — и это хорошо. Но почему мы идем? Почему называем себя православными? Что значит быть частью Церкви — Телом Христовым?
Православие — это не только мировоззрение.
Не только культурная принадлежность.
Не формулярность. Это стремление познать Бога не как отвлеченную фигуру, идею, а как воплотившегося, живого Господа. Это стремление увидеть в брате своем сослужителя Христу.
И апостол Иоанн говорит:
Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?»
(1 Ин. 4:20)
И ведь верно, можно рассуждать о догматах. Можно спорить о традиции. Можно знать историю Соборов. Но если нет любви — нет и торжества. Если любви не имею, то хотя бы и тело на сожжение отдал, нету от этого толку.
Однко ж вместе с тем Церковь говорит о единомыслии. Потому что без него не может быть мистического тела.
«Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит»
(Мф. 12:25)
Единомыслие — это не принуждение к одинаковости. Это добровольное согласие быть частью апостольской общины, которую Господь и нарек Церковью. Это доверие апостольской проповеди, Таинствам, Преданию, Пророкам, Благовествованию. Это желание быть не одиночкой со своим частным христианством, а частью живого организма.
Истинное торжество Православия — не триумф над кем-то. Это торжество членов Церкви на собственной эгоизацией.то радость собора — земного и небесного — пребывающего в любви, согласии и верности. Это когда мы, вместе со святыми, с апостолами, с Херувимами и всеми ангельскими силами, возвещаем славу Господню.
И тогда анафема звучит не как угроза, а как напоминание: не отрывайся. Не замыкайся. Не подменяй живую связь с Богом одним только именем.
Спаси всех Христос, братья и сестры.
