Из Анапы мы вернулись очень уставшими. Это была и физическая измотанность, и моральное истощение. Обратная дорога прошла за спором с таксистом, который убеждал Стасю, что то, чем она занимается — абсолютно бесполезно. Я, говорит, сначала тоже выходил убирать мазут, а потом понял, что толку никакого, и перестал ходить, и вы тоже не ездите, пусть убирают те, кто мазут разлил. И вот птиц вы отмывали, и что, они же потом всё равно умирают, потому что у них перья уже тю-тю.
Стася пыталась его переубедить, говорила, что не может сидеть сложа руки, находила какие-то аргументы, объясняла, что птиц выпускали, только когда полностью сменится оперение, и шанс на выживание будет максимальный. А я просто воткнула в уши наушники с шумоподавлением и ждала, когда этот день уже закончится. Даже сейчас, описывая дорогу домой, во мне эхом отзывается та усталость и горечь.
По приезде Стася сразу поднялась в птичник, а я просто лежала на кровати и уговаривала себя пойти в душ хотя бы смыть с ног мазут. И тут я услышала птенца в общей комнате. Все его звуки к тому моменту мне были более-менее знакомы, но не этот. Щегленок пищал очень громко, отчаянно, надрывно.
Я вбежала в комнату и сначала не поняла, что у нашего черного кота Ясика во рту — показалось, какой-то комок пыли. Секунды две мне потребовалось, чтобы сообразить, что крики о помощи издавало нечто в зубах у кота. Я уверена, Ясик не собирался убивать или, тем более, съедать птенца, для него он был очень интересной пищащей игрушкой, которую почему-то прячут от кота в коробку. Тому подтверждением служит, что как только я, преодолев всю комнату одним прыжком, оказалось рядом с Ясиком, тот сразу птенца выронил, типа, ну ок, играй ты, я просто посмотреть взял. Щегленок, тем временем, продолжал оглушительно пищать и кружится на полу волчком, выставив одно крыло.
Я сгребла птенца в охапку и, прижимая к груди, уже темной ночью побежала в птичник, где была Стася и еще одна девочка, которая занимается птицами и хорошо в них разбирается. Обычно этот подъем в гору дается мне нелегко, но тут я торопилась так, что чуть не пробежала мимо нужной калитки, не заметив двери.
«Ясик схватил птенца, у него что-то с крылом» — только и успела сказать я, прежде чем передать птицу девочкам. Они начали крутить щегленка и так и сяк, вытягивать ему крылышки, смотреть перья на просвет. И только после заключения, что с птенцом, за исключением одной маленькой ранки от клыка кота, всё в порядке, я разрыдалась. Пытаясь успокоиться, я выпила, наверное, литр чая и съела десять вафельных трубочек, закусывая шоколадкой, пока девочки обрабатывали птенца.
Всю следующую ночь я спала в обнимку с коробкой.
