МЫ МИНОВАЛИ
Март наступил.
Мы вышли погулять.
Огромные сугробы
уже подтаивали в глубине,
вода сочилась на асфальт
и зеркалами черными лежала
то вдоль, то поперек,
едва заметно морщась сетью
интерферирующих... как же их...
Гипербол?
Нет — парабол!
Мы перешли дорогу, миновали
забор бетонный ПО-2
с ромбическим рельефом
и бесхарактерным граффити.
Это справа.
А слева — трансформаторную будку,
овражек обжитой,
с какими-то, похоже, мастерскими —
ряд врытых в склон гаражных помещений,
резервуар какой-то клепанный
в болтах и швах от сварки...
Еще в овражке отдыхал фургон,
в котором возят
коней для конных полицейских.
Затем мы миновали
окрашенную синим голубятню,
квадрат бесплатной, но полупустой стоянки.
Затем мы миновали
пустую в этот час
площадку с тренажерами,
собачью,
— слева,
а справа — луг, еще покрытый снегом
и зонтично-полынным сухостоем,
с проталиной от теплотрассы,
идущей под землей,
и шар огромный, шар пустоветвистый
той самой, мной уже воспетой ивы,
той самой ивы, сквозь которую закат
бывает столь великолепен.
Затем мы миновали
пустую в этот час
площадку с мешком боксерским, турниками и шведской лестницей.
Короче, миновали все что нужно,
и к лесу шатко шли тропинкой узкой,
вернее, желобом бугристым,
глубокими провалами следов
зияющим зернисто.
Ты мне в несчетный раз
рассказывала о
послевоенном детстве,
запорах и весенней голодухе,
о косоглазии своем,
потом о Велиже, Печенках, Большей Ржаве,
об ухажерах незадачливых, о том,
как готовила себя к иному —
к возможной жертве:
«Если вдруг его завалит в шахте углем,
и станет он недвижным инвалидом,
я буду с ним до самого конца».
В который раз я слушал твой рассказ
и знал его действительный финал — совсем другой, продуманный, мучительный, экономичный.
Он дожил до восьмидесяти четырех.
Был рак желудка.
Год он умирал от рака.
От рака умирал он дома, отказавшись
от всякого лечения.
Раз в день его обычно навещала дочь,
моя единокровная сестра,
и он всегда спешил ее прогнать
по исполнении нехитрых обязанностей, связанных с едой и гигиеной.
«Нет — никакой больницы. Незачем».
Ты рядом шла, порою спотыкаясь,
проваливаясь в снег
подтаивающий, зернистый.
Мы снова миновали
площадку с тренажерами собачью.
