ЛЕНИН и КУПРИН
«В первый и, вероятно, последний раз за всю мою жизнь я пошел к человеку с единственной целью — поглядеть на него..
Я тогда затеивал народную газету -в которой не было бы и намека на политику, внутреннюю и внешнюю..
Просторный и такой же мрачный и пустой, как передняя, в темных обоях кабинет.
Три черных кожаных кресла и огромный письменный стол, на котором соблюден чрезвычайный порядок.
Из-за стола подымается Ленин и делает навстречу несколько шагов.
У него странная походка: он так переваливается с боку на бок, как будто хромает на обе ноги; так ходят кривоногие, прирожденные всадники.
В то же время во всех его движениях есть что-то «облическое», что-то крабье.
Но эта наружная неуклюжесть не неприятна: такая же согласованная, ловкая неуклюжесть чувствуется в движениях некоторых зверей, например медведей и слонов.
Он маленького роста, широкоплеч и сухощав.
На нем скромный темно-синий костюм, очень опрятный, но не щегольской; белый отложной мягкий воротничок, темный, узкий, длинный галстух.
И весь он сразу производит впечатление телесной чистоты, свежести и, по-видимому, замечательного равновесия в сне и аппетите.
Он указывает на кресло, просит садиться, спрашивает, в чем дело.
Разговор наш очень краток(..)
Спрашивает— какой я фракции.
Никакой, начинаю дело по личному почину...
Ни отталкивающего, ни величественного, ни глубокомысленного нет в наружности Ленина.
Есть скуластость и разрез глаз вверх, но эти черточки не слишком монгольские..
Купол черепа обширен и высок, но далеко не так преувеличенно, как это выходит в фотографических ракурсах..
Ленин совсем лыс.
Но остатки волос на висках, а также борода и усы до сих пор свидетельствуют, что в молодости он был отчаянно, огненно, красно-рыж.
Об этом же говорят пурпурные родинки на его щеках, твердых, совсем молодых и таких румяных, как будто бы они только что вымыты холодной водой и крепко-накрепко вытерты.
Какое великолепное здоровье!
Разговаривая, он делает близко к лицу короткие, тыкающие жесты.
Руки у него большие и очень неприятные: духовного выражения их мне так и не удалось поймать.
Но на глаза его я засмотрелся.
От природы они узки; кроме того, у Ленина есть привычка щуриться, должно быть, вследствие скрываемой близорукости, и это, вместе с быстрыми взглядами исподлобья, придает им выражение минутной раскосости и, пожалуй, хитрости.
Но не эта особенность меня поразила в них, а цвет их райков..
прошлым летом в парижском Зоологическом саду, увидев золото-красные глаза обезьяны-лемура, я сказал себе удовлетворенно: «Вот, наконец-то я нашел цвет ленинских глаз!»
Разница только в том, что у лемура зрачки большие, беспокойные, а у Ленина они -точно проколы, сделанные тоненькой иголкой, и из них точно выскакивают синие искры.
Голос у него приятный, слишком мужественный для маленького роста и с тем сдержанным запасом силы, который неоценим для трибуны.
Реплики в разговоре всегда носят иронический, снисходительный, пренебрежительный оттенок -давняя привычка, приобретенная в бесчисленных словесных битвах.
«Все, что ты скажешь, я заранее знаю и легко опровергну, как здание, возведенное из песка ребенком»
Но это только манера, за нею полнейшее спокойствие, равнодушие ко всякой личности…
Ночью, уже в постели, я опять обратился памятью к Ленину, с необычайной ясностью вызвал его образ и... испугался.
Мне показалось, что на мгновение я как будто бы вошел в него, почувствовал себя им.
«В сущности, -подумал я, -этот человек, такой простой, вежливый и здоровый, гораздо страшнее Нерона, Тиберия, Иоанна Грозного.
Те, при всем своем душевном уродстве, были все-таки людьми, доступными капризам дня и колебаниям характера.
Этот же -нечто вроде камня, вроде утеса, который оторвался от горного кряжа и стремительно катится вниз, уничтожая все на своем пути.
И при том -подумайте! -камень, в силу какого-то волшебства -мыслящий!
Нет у него ни чувства, ни желаний, ни инстинктов.
Одна острая, сухая, непобедимая мысль: падая -уничтожаю»
Куприн.
Очерк «Ленин (Моментальная фотография)»
1921 г.
