Я уже дважды нарушила традицию рубрики «О важном в творчестве». Исправляюсь.
Я уже делилась рекомендацией об этой книге, а теперь поделюсь мыслями. Будет что-то на серьезном, уж простите, что в праздник. Называется книга «Затаенная боль. Дневник психоаналитика» Каролин Эльячефф.
Главное, что выносишь после прочтения: брошенные дети понимают всё. С рождения. Их боль неосознанная, телесная, но от этого не менее реальная. И если с ними не говорить о том, что случилось, она остаётся навсегда.
В книге много историй, но меня зацепили три.
Первая — про Оливье. Двухмесячный малыш, от которого отказалась мать. У него жуткая экзема, он задыхается, не спит. Врачи лечат кожу, а психоаналитик просто садится рядом и говорит. Объясняет ему про маму: какая она, почему ушла. И произносит главное: «Это не ты плохой, это она не смогла. И она понимает твою боль». Ребенок затихает. На следующий день кожа чистая. Я читала и плакала — потому что именно это я говорила по ночам Эмилю, когда он кричал не переставая. И он тоже затихал у меня на руках, только когда слышал, что его боль признают.
Вторая — про девочку в больнице. Ей несколько месяцев, она лежит совсем одна, без родителей. Врачи говорят: «Она слишком маленькая, ничего не понимает». Но психоаналитик приходит и начинает рассказывать ей правду: «Ты здесь, потому что твоя мама заболела и не может пока быть с тобой. Но ты не одна, мы о тебе заботимся». Девочка, которая до этого была вялой и безразличной, начинает оживать, следить глазами, реагировать. Ей не нужна была сладкая ложь, ей нужна была правда.
Третья — про малыша из приюта. Он рос в казенном доме с рождения, и к году просто перестал набирать вес. Врачи искали болезни, но не находили. Он лежал тихо, смотрел в одну точку и медленно угасал. Аналитик стала приходить и говорить с ним. Не сюсюкать, а рассказывать: о его маме, которая оставила его в роддоме, о том, что он злится и тоскует, о том, что это нормально. И мальчик начал есть. Сначала по чуть-чуть, потом все больше. Оказалось, что он не мог глотать, потому что внутри него жил крик, который никто не слышал. Когда крик назвали вслух — жить стало можно.
Эльячефф пишет: младенцам нужны не только соски и пеленки, им нужны слова. Им нужно, чтобы их боль назвали. Иначе они носят её в себе всю жизнь.
Я смотрю сейчас на спящего Эмиля и думаю о том, каким он был в те первые ночи. Чужой, напряженный, кричащий так, будто внутри него разрывается бомба. А теперь он спит у меня на руках, и я чувствую, как он дышит — ровно, спокойно, доверяя. И ведь правда: стоило мне начать говорить ему вслух про ту женщину, которая не смогла, про его боль, про то, что я никуда не уйду, — он затих. Он услышал.
Я не психоаналитик, я просто мама. Но книга подтвердила то, что я чувствовала интуитивно: нельзя молчать. Нельзя делать вид, что прошлого не было. Если бы я тогда постеснялась, побоялась показаться сумасшедшей, разговаривающей с младенцем о таких вещах, — стал бы он другим? Оттаял бы вообще?
Эмиль спит, и я знаю, что я буду говорить с ним всегда. Обо всем. О его прошлом, о его страхах, о том, что он самый любимый. Потому что они всё понимают. С самой первой секунды после рождения.
Говорите со своими детьми. С самого первого дня.
