Ездил в Смоленск смотреть еще один античный спектакль грека, выпускника ГИТИСа Василиоса Самуркаса. Он, конечно, работает здорово: любая постановка античной пьесы ломает привычный ход репертуарного театра, становится импульсом для сбивчивого ритма.
Художник Светлана Архипова создает впечатляющий центральный образ: конный памятник Агамемнона, который отвалился, который попытались сковырнуть с лица земли. И вот теперь он висит в полуфазе: до конца пришибить былого героя так и не удалось, но теоретически можно восстановить статую, чем и занимаются в финале лже-триумфаторы Орест и Электра. Клитемнестра с азартом отрывает у статуи мужа руку и зашвыривает в резиновую крошку. Она жаждет утилизировать память, отомстить статуе, изображению. В начале спектакля по сцене ходит Пахарь Евгения Ракицкого (это принудительный муж Электры) и пытается пахать эту брезентовую землю с алюминиевыми огурцами. Тщетный труд!
Весь вопрос, как мы сегодня воспринимаем сюжет мифа. Еврипид, хоть и допускает сомнение по поводу достоверности предсказаний оракула, все же вряд ли сомневается в праве убивать. Античная культура еще не знает милосердия и христианских добродетелей.
И поэтому любое проявление жестокости и власти в современном спектакле выглядит безобразно. Клитемнестра (Людмила Моткина) разъезжает по сцене в автомобиле, безжалостно давя все, что попадается под колеса. Она впала в неистовство вакханки, в бессознательный восторг, в ослепление правом на месть. Танец в крови врага. В спектакле звучат греческие мелодии, которые легко трансформируются и в балканские, и в турецкие, что расширяет пространство трагедии – весь мир, а не только древнегреческий полис, жаждет наказывать и возвышаться над другими.
Впечатляет сцена, когда хитроумный меч Клитемнестры, которым она убила мужа, пригождается ей и как новый ребенок, которого надо пеленать и укачивать, и как ее же костыль. Клитемнестра не столько убивает, сколько глумится над трупом, взрыхляет могилы, совершенно забывая человеческий закон. Не дочь Ифигению жалко Клитемнестре, она одержима жаждой убийства мужского рода. Разрушив статую, она жаждет встать на его постамент. Постамент никто трогать не собирается. Надо встать вместо Агамемнона. Стать новым Драконом.
Спектакль так сделан, что невозможно вызвать сострадание к героям. Все мизансцены – через публику, ведь и в античном театре адресат игры – маска Диониса, висевшая на завершении амфитеатра.
Клитемнестра убивает, мстя за убийство дочери. Но нет места в ней материнской любви. Казалось бы, потеряв одну дочь, можно усилить любовь к Оресту и Электре – это ведь тоже ее дети. Но нет любви, есть жажда власти. Проблема состоит в том, что и Орест (Дмитрий Соколов) и Электра (Анастасия Татаринова) сделаны из того же теста. Они ничем не хуже и ничем не лучше матери. Они такие же. И теперь пришел их черед мстить, их черед эксгумировать.
