Бумажный кораблик
Пейзаж из окна вдруг заиграл по-другому:
Между веток, как линий грампластинки,
Зашуршали чёрные ломаные прорези,
Похожие на людей и подходящие к твоему подъезду.
Патефонная игла какая-то выскочила из мыслей,
Они продолжали крутиться, хотя их уже не слышно.
Пустота по ступенькам поднималась, как прибрежный ветер.
Кажется, диск просто проигрывал новую часть,
С твоим дыханием, подходящим к двери,
Открывающим дверь от стуков твоего сердца.
Что-то в тебе присело. Слушать эти минуты
И вращающих тебя по твоей же квартире
Татуированные ладони, похожие на бумаги,
Бравшие книги с полки, как крылья берут чАек.
Пошел разговор за хранимую тобой литературу
И стал расхаживать по твоей гостиной в берцах,
Ты вжимался башкой к одному из узоров на ковре,
Объяснял, почему три раза перечитывал Идиота
И зачем хочешь перечитать в четвертый.
Готов ли ты смотреть, как сгорит вся твоя библиотека?
Как включается время, и следы на воде утихают?
Есть ли у твоей памяти что-то вроде совести,
Доброй воли, или хотя бы ну какой-то воли?
Сможешь ли ты воспроизвести всё это сам,
Хотя бы ту часть, которую называешь своей?
Можно ли по тебе сказать, что прочитанное тобой
Вообще было? Сможешь ли ты что-то напеть
В любимых тобой течениях, на принятых тобой волнах?
Товарищи с выбитыми на коже предложениями,
Рисовавшие грязью подошв на полу чёрные стихи,
Спадали обратно вниз и шли в окне многоточием,
То и дело обращались в буквы на снежном дворе,
С которым я ещё очень долго разговаривал про себя
И про книги. Насколько те горят и тонут во мне,
Зачем проплыл этот сон, правильно ли я помню
Те вопросы, которые мне там задавались,
Те ответы, которые я пытался им отдавать,
Чтобы оставить жизнь у себя в комнате, как есть.
Готов ли я ещё раз всё проиграть по-настоящему,
Когда молча станут удалять, например, поэтические журналы,
Или сразу людей вместе с написанными ими стихами?
Готов ли я всё это заново проиграть?
Насколько глубоко придется нырять за классиками и современниками,
В каком виде я найду их на дне своего сознания,
Какие рыбехи вымахают из этих глубин,
Есть ли у них взгляды на что-то, хоть какой-то взгляд,
Имеют ли те возможность, хотя бы желание что-то сказать?
Смогут ли они выползти когда-нибудь оттуда,
Чтобы заново встать на ноги людьми?
Сделают ли они свою жизнь наиболее полным
Выражением слова "человечность"? Сделают ли хоть что-то?
Я не знаю, но по возможности стараюсь
Мешать сложенные ряды цитат из любимых книг
С видами кистей пассажиров на поручнях в автобусе,
Взглядов случайных знакомых на перекрестках судеб,
Проходящей жизни близких мне и не слишком.
Не знаю, кто здесь кого держит на плаву,
Мы - падающую под горизонт событий поэзию,
Поэзия - медленно распадающихся от событий нас.
Известно лишь, что сохранность личного состава
Входит в понятие живучести всего корабля,
При этом кто ещё расскажет о нас после всего,
Кроме как бортовой самописец, поднятый со дна?
#2026г
