Моя бабушка Лиля родом из большой семьи, девять детей было у ее родителей.
Жили они в Чудовском районе нашей Новгородской области. И в немецкую оккупацию попали уже в конце августа сорок первого.
Семью выгнали из дома, и все двенадцать человек ( видимо, с ними была еще бабушка или дед, сказать уже некому) ютились в бане.
Однажды мой прадед Петр, отец бабушки, нашел в лесу раненого солдата. Он его не бросил, забрал с собой, приютили его всё в той же бане.
Одна незадача — солдат был брит под ноль, и немцы сразу бы его вычислили, — они ходили по местным с внезапными проверками.
Что делает мой прадед? Говорит всем, чтобы они тоже побрились.
И когда на пороге появляются немцы, им говорят, что семья заболела сыпным тифом.
— Тифус! Тифус! — кричат немцы и ретируются, боясь подцепить инфекцию.
Солдата выходили, он поправился и ушел.
Прадед мой Петр и жена его Акулина умерли в оккупации от голода.
— Распухли все, — рассказывала бабушка своим детям, — и умерли.
Из их девяти детей выжили только трое.
Бабушка моя чудом осталась жива.
Немцы схватили их двоюродную сестру, Лизу, обвинив ее в воровстве еды у немцев и приговорили к повешенью.
Согнали жителей деревни, кинули веревку брату Лизы, Борьке, он полез на дерево ее привязывать, бабушка ему сказала:
— Борька, это ж сестра твоя!
Борька ойкнул, спрыгнул с дерева, подскочил немец, замахнулся на мою бабушку, тогда еще девушку Лилю двадцати лет, топором. Борька оттолкнул её и немец зарубил топором его.
Лизу повесили.
Бабушку позже угнали в Германию.
Уже после войны она вернулась домой.
Мужиков в деревне почти не было.
Моего дедушку Мишу, тогда парня лет двадцати шести, прошедшего всю войну, вместе с парнями из другого района области откомандировали в колхоз бабушки на помощь в заготовке сена.
Вот так они и познакомились друг с другом.
И я теперь живу и могу рассказать вам о них.
Вечная моя любовь, благодарность и низкий поклон Мише и Лиле и всем моим предкам, выстоявшим и давшим мне эту жизнь.
