Они говорили мне:
«Не сходи с ума, не глупи.
Нет на свете этом
никакой настоящей любви,
впрочем, нет её и на свете том.
Выдумали её сумасшедшие,
и подхватили уже потом
бездельники поэты.
Перестань ты чушь о любви
писать на пустом листе,
выбрось хлам из головы.
Живи, как все».
А я им не верила, отвечала:
«Постойте, ну как же так?
А как же моё кровоточащее сердце,
спрятанное в кулак?
Оно же вот, видите,
трепещет в зажатой ладони и скулит.
Как же нет никакой любви?
Отчего же оно болит?».
А мне говорили:
«Дурочка, нет никакого повода.
До тебя убедились в этом
многие,
многие.
Поезжай в поликлинику
на окраине города,
отыщи отделение с вывеской
«Кардиология».
Я подумала:
«Бедные вы мои, бедные...
Неужели так сильно вас
растоптали и предали,
что навек зареклись
в мире этом и том любить?».
Говорю им, зачем-то:
«Вы правы, ну сколько можно».
Пальцы скрещены за спиной —
вру безбожно,
что как все,
без любви,
с понедельника стану жить.
А сама украдкой
сжимаю кулак в кармане.
Бьётся сердце моё
бедное израненное,
и не хочет,
не хочет упрямое
жить, как все.
Родниками живыми,
ручьями талыми
из кармана капают,
капают
капли алые...
и на солнцем выжженной полосе,
вопреки щемящему
звуку тризны,
прорастают жизнью
