Грустные глаза Марчелло Мастрояни...
Владимир Спиваков:
- В апреле 1980 года, после выступления в концертном зале Playel, я, Сати и Юрий Темирканов отправились праздновать Русскую Пасху вместе с Мстиславом Ростроповичем и Галиной Вишневской. Они жили на улице Джорджа Мандела. Около 2 часов ночи Юра сказал, что вернётся в отель на такси, а мы с Сати решили погулять, потому что жили рядом, в отеле "Рафаэль" на Клебер проспекте, прямо в центре города.
Мы гуляли спокойно. Сатин взял мое платье, я взял скрипку на плечо...
Внезапно перед нами появляется группа из трех человек, чернокожий и два араба. Один из них на французском говорит примерно "ваши деньги или твоя жизнь". Отвечаю, что не понимаю французского. То же самое он повторяет на английском. Деньги или жизнь! "
А в моем корпусе для скрипки это был последний год существования СССР, были деньги на выступления в Англии, записи для американской компании в Мюнхене, концерт в Playel. То есть для советского человека со мной, огромную сумму денег было отдать на Гоконцерт.
Стою перед головорезами и вспоминаю, что в правилах капитуляции есть смысл. В случае потери виновный должен заплатить в десятикратном размере. Когда я представлял себе это в десять раз, я решил, что моя жизнь лучше.
Когда могущественный чернокожий поднял кулак, я наклонился: в боксе это называется "нирок". Но я не считала, что за ним тротуар. споткнулся и упал на землю при оттягивании назад.. "Падение на старый тротуар" ("Упасть на ратый тротуар"), как у Бориса Пастернака.
Они начали пинать меня ногами. Самое дорогое, я прикрыла руки, наполнила легкие воздухом, понимая, что теперь у меня сломаются ребра. Когда нападавший подумал, что я уже без сознания, я подскочил и дал хорошую "двоечку", последовательный удар слева и справа. Я ударил его прямо в зубы, кровь из дерьма вышла.
Бедная Сати кричала как сотня армянок, боясь и за меня, и за скрипку, которую прикрыла телом, лежа на тротуаре. Бандиты, встретив неожиданное сопротивление «диакона», сбежали...
Утренний советский художник возвращается в гостиницу, кровавый, грязный, порванный шпильки. Лицо швейцара было очень разговорчивое. Умылся и курил в комнате. Сатин посмотрел на меня и сказал:
- Я горжусь тобой.
Только ради этих слов стоило вспомнить уроки бокса детства, о которых я вам рассказывал.
Звонил утром Роберту Бушкову. он договорился отвезти меня прямо из аэропорта в институт Склифосовского. Там собрали мои сломанные ребра и надели корсет.
Через десять дней должен был дирижировать оркестром "Санта Чечилия" в Риме на церемонии вручения премии Папе. Я еле двигался, даже чихание больно. А вот надо было собраться, не можете ли вы разочаровать Иоанна Павла II?
Концерт прошел хорошо. Сходили на ужин в любимый ресторан Tre Pupazzi. Знакомый хозяин посадил меня в угол и вдруг вижу человека, который очень похож на Марчелло Мастроянни и встретил меня улыбкой.
Спрашиваю у хозяина:
- Извините, это не Марчелло Мастроян?
Он одобряет: «Да, мастер Мастроянни. "
По старому русскому обычаю я посылаю ему бутылку кианти, а он тут же приглашает меня к себе на стол. Мы разговаривали. Рассказала, как сильно его любят в России, сколько фильмов с ним посмотрела.
Вдруг он спрашивает:
- И почему у тебя такие грустные глаза?
Рассказала историю Парижа, что сижу с гипсовым корсетом, и что даже бокал с вином больно поднимать. И я тоже прошу.
- А почему у тебя грустные глаза? Что заставляет тебя грустить?
Он ответил:
- Недавно мне исполнилось шестьдесят пять и Федерико Феллини сказал мне:
"Марчелло, тебе уже шестьдесят пять. Пора подумать о смерти... »
Сказал очень откровенно, как это бывает с случайным сопровождением. Было видно, что эта мысль кусает великого актера изнутри, от которого женщины всего мира сходили с ума...
Спустя несколько лет после этой встречи великий Марчелло Мастроянни заболел и скончался...
Соломон Волков
Диалоги с Владимиром Спиваковым
