Последнее слово Анны Архиповой
Приводим отрывки из последнего слова Ани Архиповой из зала суда 25 февраля, оглашение приговора состоится 8 апреля.
В нашем деле самым тяжёлым для меня является обвинение в политической ненависти. Нет ни одного человека, которого я бы ненавидела. Даже тех, кто мне не нравится, можно сосчитать по пальцам. Это чувство мне максимально не свойственно, ведь в каждом человеке я стараюсь находить что-то хорошее. Даже в самом отъявленном негодяе найду. Это чистая правда — я просто не способна на ненависть, так как с детства выучила, что ненависть — залог страданий. Спасибо «Звёздным войнам».
Я готовилась к поступлению в военный университет десять лет назад. И случилось событие, разговор, который, пожалуй, переменил всю мою жизнь и в конечном итоге, возможно, привёл меня сюда, на скамью подсудимых.
У нас в гостях была мамина подруга с мужем. Мы общались, и он спросил, куда я хочу поступать. Этот человек, которого я знаю с детства, который всегда казался мне местами суровым, местами жёстким, местами даже грубым. Я сообщила ему о своём намерении, и он буквально по щелчку переменился и начал плакать. Оказалось, что он воевал в Чечне. Оказалось, что пуля, отправленная в него, всё ещё летит. Он рассказал мне, как из тех ребят, с которыми он отправлялся, не вернулась половина, как он матерям рассказывал, как погибли их сыновья. Он почти кричал на меня и сквозь слёзы говорил: «Дура, что ли? А что если война будет? Подумай о матери». Я тогда подумала — какая война. Ну вот, теперь мы здесь. И с того самого момента я не приемлю военные действия, потому что видела, к чему это может привести, что даже выживший человек, вернувшийся домой, в каком-то смысле всё ещё остаётся там. Муж маминой подруги умер два года назад, и я не смогла ему сказать, что он меня спас, наверное.
Прокуратура запросила для меня тринадцать лет лишения свободы, попутно даже назвав нас осуждёнными. Замечательная оговорка, демонстрирующая, что по сути у нас действует презумпция виновности, и уже с момента задержания человек считается преступником, хоть это и не было доказано. Для дела, в котором нет ни потерпевших, ни ущерба, это огромный срок. Я знаю людей, совершивших убийства, чей приговор был меньше в два раза. Видимо, критика действий властей — куда более страшное преступление. Видимо, выступать против убийств гораздо хуже, чем их совершать.
Уважаемые участники процесса и слушатели, с коллегами по обвинению мы договорились обойтись в последнем слове, выражаясь языком молодёжного демократического движения, без кринжа. Однако решением федерального координационного совета фигурантов дела мне было позволено рассказать анекдот.
Собирает мама сына в школу и даёт ему хлеб, колбасу и гвозди. Сын спрашивает: «Мам, для чего всё это?» Она отвечает: «Ну что ты, сынок, берёшь колбасу, кладёшь на хлеб — вот тебе и бутерброд». «А гвозди?» — «Так вот же они». И пока все мысленно заливаются смехом, я объясню, почему этот анекдот похож на наше дело. Вместо логики — абсурд. Всё настолько плохо, что непонятно, то ли смеяться, то ли плакать.
Полный текст читайте https://telegra.ph/Poslednee-slovo-Anny-Arhipovoj-02-26
