Англоязычное несчастье
Вышел https://www.economist.com/graphic-detail/2026/03/19/the-anglosphere-is-increasingly-miserable Финляндия на первом месте – уже девятый год подряд. В топе по-прежнему Северная Европа и Коста-Рика. Любопытная деталь: Израиль выше Швейцарии.
Но сейчас мне интереснее другое: второй год подряд ни одна англоязычная страна не входит в топ-10 рейтинга. США на 23-й позиции, Канада на 25-й, Британия на 29-й. Даже Новая Зеландия и та лишь на 11-ой строчке.
Цифры сами по себе не критичны, но удивительна динамика. Эти общества долго воспринимались миром как ориентир – экономический, культурный и, главное, карьерный. Через них многие строили представление о том, как должна выглядеть «правильная» траектория развития.
Отдельно интересно про поколения. В Латинской Америке, Восточной Европе, на Ближнем Востоке удовлетворённость жизнью у молодежи (до 25 лет) либо стабильна, либо растёт. В США, Британии, Австралии – у тех же возрастных групп за последнее десятилетие линия идёт устойчиво вниз. Как пример, Косово за эти годы прибавило по индексу счастья больше 30%, Польша – свыше 16%. А там, где по традиции говорят о "странах возможностей", новое поколение чувствует себя заметно хуже и менее счастливо, чем их ровесники в регионах, которые привыкли считать догоняющими.
Первое приходящее в голову объяснение – смартфоны и соцсети. Тайминг совпадает: падение удовлетворённости коррелирует с массовым распространением платформ. Проблема в том, что соцсети есть везде, но только в англосфере видна такая нисходящая динамика. Тот же Latam остаётся одним из самых интенсивных рынков мессенджеров и при этом показывает высокий уровень субъективного благополучия. Там цифровые инструменты усиливают уже существующие связи – семейные, дружеские, соседские. А в англоязычном мире те же инструменты часто усиливают разрыв.
Социологи называют это «социальными основаниями счастья», то есть плотностью социальных связей. В Latam и Восточной Европы остаётся сильная культура близости между поколениями, привычка к взаимной опоре, ощущение, что в жизни есть кто-то ещё, кроме тебя самого. Эта конструкция выдерживает давление и экономики, и технологий.
В англоязычных обществах последние 10-летия шло движение в другую сторону: ранняя самостоятельность, высокая мобильность, индивидуальная ответственность за результат. Изменился базовый принцип повседневности. Человек раньше выходит в самостоятельность и дольше остаётся в ней один.
Такая модель дала миру колоссальный экономический и технологический эффект – большая часть компаний и инноваций создана в англоязычном мире (не факт что это сохранится на горизонте 50 лет, но пока это так), большая часть музыки, под которую выросли ныне живущие, звучит на английском. Крупнейшие консалтинговые дома и бизнес школы: McKinsey, BCG, Bain, и т.д., формируют управленческие смыслы и стандарты в англоязычном пространстве.
Но для молодежи это сочетается с дорогим жильём, студенческими долгами, нестабильным рынком труда и идеологией, в которой неудача персонализируется – возникает состояние: широкая свобода при слабом фундаменте. Горизонт широкий, устойчивость слабая.
Размышляю, как это интерпретировать.
Первое: они где-то ошиблись на пути – в том, что сделали с семьёй, с общиной, с ощущением принадлежности, пока строили всё остальное. Хотели бы вернуть, но "фарш невозможно провернуть назад".
Второе сложнее: они не ошиблись, а сделали выбор, при котором счастье как таковое не является приоритетом системы. Культура заточена под достижение, движение, конкуренцию – и производит то, что производит. Субъективная удовлетворённость жизнью при этой модели оказывается побочным эффектом, а не целевым. И, поэтому, так много про "счастье" говориться в медиа среде. Fake it until you make it в чистом виде.
В общем, главный вывод, что привычно обсуждаемая рамка «чем богаче и свободнее общество, тем счастливее его люди» проходит проверку значительно сложнее, чем казалось. И то, что страны, которые ещё недавно воспринимались как ориентиры, сейчас уступают в психологических метриках тем, кому раньше экспортировали смыслы – тема, которую еще предстоит глубоко осмыслить.
