Я плачу, когда вспоминаю историю дедушки.
Покрасневшие глаза наполняются слезами, а мысли переносятся в далёкую деревню. Я была там всего лишь однажды, в детстве. Помню, мы ехали на электричке, а потом шли по тропинке, ведущей через лес, так долго, что в какой-то момент маме пришлось взять меня на руки.
Уже тогда деревня была наполовину вымершей — но я была слишком маленькой, чтобы это понять. Я одна бегала по заросшим участкам, ела ранетки, упавшие в траву, и заглядывала в пустые окна.
Лучшее лето в моей жизни.
Дедушка давно покинул нас. Мама не стала продавать дом — да и вряд ли кто-то бы заинтересовался. Должно быть, огород зарос травой, а паутина затянула все комнаты. Никто не ходит по лесным тропинкам.
Лишь ветер играет ветвями берёз.
У дедушки была волшебная комната — так я её называла. Сейчас я понимаю, что он был знахарем... Или травником? Для девушки, выросшей в городе, всё это немного сложно.
Но не суть. Зато я отлично помню комнатку с окном, выходящим на лес. Там пахло ягодами, а ещё крапивой. На подоконнике теснилась рассада, шкафы были переполнены разномастными пузырьками: от склянок, сохранивших пожелтевшие этикетки с буквами, которых и в алфавите уже нет, до новых, что мама привезла из аптеки.
Дедушка ходил в лес, чтобы собирать травы. Разрешал мне растирать их пестиком в каменной ступке. Ставил на огонь потемневший котелок и варил лекарства.
Пока в деревне оставались люди — он им помогал.
Я до сих пор лечу сезонную простуду по его рецептам, которые передаются в семье из поколения в поколение.
И, кстати, не только они.
Даже когда дедушка с трудом ходил, он проводил в лесу больше времени, чем где угодно. Он знал, где растёт самая вкусная земляника и как найти цветущий папоротник. Леший делился с ним новостями, русалки смеялись над его шутками, а духи деревьев радостно встречали его на тропинках.
Все, кроме одной.
Каких только духов нет в лесу. Дедушка рассказывал о них по вечерам, когда я засыпала, свернувшись под шерстяным одеялом. Флегматичный дуб, смешливая черёмуха, острый на язык клён. И, конечно, берёза.
Дедушка так красиво её описывал: каждый раз, выбираясь в лес, я вертела головой, пытаясь заметить девушку в белом сарафане. Я знала, что её русые косы достают до пояса, в ушах покачиваются серьги, а на губах — озорная улыбка.
— И как же дивно она пахнет, — продолжал дедушка. — Особенно в начале мая, когда время цвести.
Берёза тоже считала дедушку дивным. Может, поэтому однажды она явилась к нему домой, оставив зелёные следы на половицах? Этого дедушка мне уже не рассказывал — призналась мама, слегка смущаясь.
Неужели дух может полюбить человека? Хотя в деревне я слышала и не такие истории. Честно, было бы забавно, если бы дедушка завёл с ней роман.
Но он уже предложил своё сердце бабушке. Поэтому берёзе вежливо указали на дверь.
И озорная улыбка сменилась злобной гримасой.
На комнату опустилась зелёная пелена. Сквозь сжатые зубы берёза прошипела, что не ожидала такого — от обычного знахаря. Да что он себе возомнил, отказывать главной из духов леса!
Раз уж он предпочёл ей другую, то пусть смирится с тем, что их дети — и внуки, и правнуки тоже — будут прокляты. Все, без исключения.
Она ушла, оставив слой пыльцы на склянках и книгах. Дедушка, конечно, пытался снять проклятье, но что может один знахарь — против бессмертного духа?
Когда бабушка забеременела первенцем, он очень боялся за ребёнка. Но моя тётя появилась на свет здоровой.
По крайней мере, поначалу.
Тру красные глаза, размазывая слёзы, и — чихаю. Таблетки ещё не начали действовать. Я выпиваю по капсуле два раза в день, пользуюсь каплями, ношу маску, и всё равно — от берёзы мне нет покоя.
Как только на деревьях появляются первые серёжки, я чувствую тяжесть проклятья. А от берёз, знаете ли, некуда деться. Они на всех парках, на всех аллеях, одна заглядывает мне прямо в окно.
Серёжки покачиваются на ветру.
Кажется, я слышу довольный смех.
92/2026
