Как спасли Илью Школьного. Рассказывает человек, который последние две недели этим занимался
Члена Либертарианской партии и волонтера штаба Навального Илью Школьного освободили из немецкой депортационной тюрьмы — откуда его завтра должны были депортировать в Россию, несмотря на то, что он женат на гражданке Германии. Мы поговорили с (анонимной) координаторкой правозащитной организации
https://t.me/trans_it, которая вытаскивала Илью из тюрьмы.
— Во-первых, что сейчас со Школьным? Где он, что он, как себя чувствует?
— Его освободили, он вышел радостный, записывал кружочки. Вернулся домой — на вокзале его встречала целая группа поддержки. Мы занимались юридическими процедурами, но параллельно другие ребята проводили акции, запускали петиции, писали депутатам, подключились университет и студенты.
— А каков у него статус сейчас?
— Главное было просто остановить депортацию, которая была намечена на завтра (о чем мы не знали — да и никто не знал, о таком не сообщают). Мы в срочном порядке собирали доказательства того, что ему грозит опасность. Затем подали срочное заявление в административный суд Байройта об остановке депортации. Первое такое заявление мы подали в воскресенье, второе — этой ночью. И оно сработало.
— А как его должны были депортировать?
— Точно неизвестно. Но мы знаем по отчетам МВД, что депортируют через Белград, Грузию и Турцию.
— И его посадили бы в России?
— С огромной вероятностью.
— В интервью GENAU Андрей Садчиков, сам политический беженец, https://genauberlin.substack.com/p/9fd, что Школьный не подал апелляцию после отказа из BAMF. Почему он этого не сделал?
— Да потому что чиновник, который за него отвечает, сказал ему этого не делать и подаваться на ВНЖ по браку. Он обычный человек, не юрист и не правозащитник, и он поверил этому чиновнику. Но на самом деле это был абсолютно здравый совет. Ведь ВНЖ по браку ему не выдали по абсолютно формальным причинам — типа «вернитесь в Россию и подайте заново». Но как он мог вернуться в Россию, если у него отметка «экстремист ФБК» в базе сливов «Химера», которую используют оперативники в России, и сотрудничество с нежелательной организацией? Половина Берлина приехала сюда по разным визам, в том числе туристическим, и смогла легализоваться, получив ВНЖ фрилансера, потому что им опасно возвращаться в Россию. Но в случае Школьного всё уперлось в некомпетентность и нежелание отдельных чиновников разобраться.
На самом деле я против виктимблейминга — всё Илья делал правильно. Но не повезло.
— Депортаций антивоенных россиян будет больше?
— Есть установка сверху повысить число депортаций в целом — граждан разных стран. Соответственно растет и число россиян, и среди них есть люди с высокими рисками. Пытаются депортировать не только оппозиционеров, но и россиян, которые воевали на стороне Украины. И защищать их очень сложно. Мы занимались случаем Ильи последние две недели практически круглосуточно. Доказательство рисков, которые тебе грозят на родине, — это очень сложная история. Далеко не все немецкие адвокаты понимают, как это делается.
За это время мы узнали несколько вещей. Во-первых, есть адвокаты, которые мало и плохо коммуницируют со своими клиентами — даже когда те уже находятся в депортационной тюрьме. Но есть и другие, например Магда Лабун, которая в пятницу вечером присоединилась к делу, не спала несколько ночей и очень нам помогла. Благодаря ей мы вытащили Илью.
— Так Илью в итоге признают беженцем или признают его брак? Как именно сложится его судьба?
— Пока непонятно. Мы подали оба возможных заявления — и по браку, и по политическому убежищу. Что-то должно сработать, но раз депортацию уже отменили, всё худшее уже позади.
