«Домик, правда, тесноват, но когда нет ветра, тут неплохо. Надо сказать, что кум Тыква только накануне этого дня закончил постройку своего дома. Чуть ли не с самого детства мечтал он о том, что у него будет когда‑нибудь собственный домик, и каждый год покупал по одному кирпичу для будущей постройки.
Но только, к сожалению, кум Тыква не знал арифметики и должен был время от времени просить сапожника, мастера Виноградинку, посчитать за него кирпичи.
— Посмотрим, — говорил мастер Виноградинка, почёсывая затылок шилом. — Шестью семь — сорокдва… девять долой… Словом, всего у тебя семнадцать кирпичей.
— А как ты думаешь, хватит этого на дом?
— Я бы сказал, что нет.
— Как же быть?
— Это уж твоё дело. Не хватает на дом — сложи из кирпичей скамеечку.
— Да на что же мне скамеечка! Скамеечек и без того в парке много, а когда они заняты, я и постоять могу.
Мастер Виноградинка молча почёсывал шилом сначала за правым ухом, потом за левым и уходил всвою мастерскую. А кум Тыква думал‑думал и в конце концов решил работать побольше, а есть поменьше. Так он и сделал. Теперь ему удавалось покупать по три, по четыре кирпича в год. Он стал худым, как спичка, зато груда кирпичей росла. Народ говорил:«Посмотрите‑ка на кума Тыкву! Можно подумать, что он вытаскивает кирпичи из собственного брюха».
Так шёл год за годом.
— Будь так добр, посчитай мои кирпичи.
— Шестью семь — сорок два… девять долой… Словом, всего у тебя теперь сто восемнадцать штук.
— Хватит на дом?
— По‑моему, нет.
— Как же быть?
— Чего же ты от меня хочешь? — засопел мастер Виноградинка, ожесточённо почёсывая затылок шилом. — Сто восемнадцать — это сто восемнадцать, ни больше ни меньше. Так ведь?
— Тебе виднее — ты арифметике учился.
Кум Тыква вздохнул разок‑другой, но, видя, что от его вздохов кирпичей не прибавляется, решил без лишних слов начать постройку.
«Я сложу из кирпичей совсем‑совсем маленький домик, — думал он, работая. — Мне ведь дворца не нужно, я и сам невелик. А если кирпичей не хватит, пущу в ход бумагу».
Кум Тыква работал медленно и осторожно, боясь слишком быстро израсходовать все свои драгоценные кирпичи. Он клал их один на другой так бережно, будто они были стеклянные. Он‑то хорошо знал, чего стоит каждый кирпичик!
— Вот это, — приговаривал он, взяв один из кирпичей и поглаживая его, словно котёнка, — это тот самый кирпич, что я раздобыл десять лет тому назад к Рождеству. Я купил его на те деньги, что припас на курицу к празднику. Ну, курятиной я полакомлюсь потом, когда кончу свою постройку, а пока обойдусь без неё.
Над каждым кирпичом он испускал глубокий‑преглубокий вздох. И всё же, когда кирпичи кончились, у него осталось в запасе ещё очень много вздохов, а домик вышел крохотный, как голубятня.
«Кабы я был голубем, — думал бедный Тыква, — мне было бы здесь очень, очень уютно!»
И вот домик был совсем готов. Кум Тыква попытался было в него войти, но угодил коленом в потолок и чуть не обрушил всё сооружение.
«Стар я становлюсь и неуклюж. Надо бытьпоосторожнее!» Он стал на колени перед входом и, вздыхая, вполз внутрь на четвереньках. Но тут обнаружились новые затруднения: нельзя встать без того, чтобы не пробить головой крышу; нельзя растянуться на полу, потому что пол слишком короток, а повернуться на бок невозможно из‑за тесноты.
— А тебе не узко в плечах? — спросил мастер Виноградинка.
— Нет, нет. Ведь я строил дом как раз по своей мерке.»
«Чиполлино», Джанни Родари
