Я вот о чем думаю. Смотрела видео про великого русского ученого А.А. Ухтомского — того самого, кто открыл, что в ЦНС есть временно господствующий очаг возбуждения, и он определяет наше поведение, а не внешние обстоятельства.
Ухтомский считал, что мы можем формировать свою реальность, если осознаем свою доминанту.
Оказывается, он много работал с военной шоковой травмой, исследуя, как доминанту на умирание можно заменить на доминанту выживания, когда тело, встретившись с невыносимыми переживаниями, «сдается» и «решает умереть».
И вот я думаю, что если человек использует механизм «расщепления» для выживания, то психика отщепляет ту часть, в которой поселилась доминанта на умирание. Одна его часть заботится о выживании, а другая, возможно, имеет доминанту стремления к смерти: «Быстрее бы это все закончилось».
Этот механизм мы видим при работе с шоковой травмой, но мне кажется, что не только там. В любой ситуации, где было невыносимо и сработало «расщепление», могла возникнуть такая доминанта.
Ухтомский пишет, что не может быть двух доминант, и перечисляет свойства:
1. Повышенная возбудимость
2. Способность накапливать возбуждение от других центров
3. Способность тормозить работу других центров
4. Способность сохраняться после прекращения стимуляции
Да, все так, и это универсальный принцип работы ЦНС, но — при целостной, нефрагментированной психике.
Мне кажется, что если все же, особенно при хронической травматизации, сформировались раздельные части психики, то будет иначе. И да, наверное, одна из доминант будет перетягивать «одеяло» (энергию) на себя, но не сможет совсем «потушить» вторую доминанту из-за фрагментации. Это похоже на пожар в соседней изолированной комнате — он может вспыхивать вновь, как только туда подадут «кислород».
Может быть, это не новость, но чуть другой ракурс.
«Может, при фрагментации работает не "одна доминанта", а "две в изолированных комнатах"? Как думаете?»
