На выставке я честно прошла сквозь анфиладу величественных живописных лесов — всех этих дубов‑исполинов, ржаных полей и сосен, устремленных в небо с достоинством государственных мужей. А потом, в глубине экспозиции, обнаружила зал с графикой — и выдохнула. Именно выдохнула, как выходят из чащи на простор.
Там висели офорты. Небольшие черно-белые листы, без малейшей претензии на монументальность. И в этой скромности — вся соль.
Шишкин гравировал всю жизнь, и в 1894 году вышел его итоговый альбом — «60 офортов. 1870–1892». Издатель Маркс, Петербург, шестьдесят листов за двадцать лет. Художник лично перебрал старые доски, прошелся иглой заново, кое-что переработал — в общем, отредактировал себя с позиции мастера, которому уже есть что сказать и незачем торопиться.
Внутри — дороги, уходящие в лес так убедительно, что хочется пойти следом. Есть рожь, поле, подлесок, отдельный куст у обочины, которому Шишкин посвятил целый лист с таким вниманием, словно это портрет близкого человека. И автопортрет самого художника — первым листом, как бы говорящий: «Это я. Дальше — мой лес».
Офорт — техника строгая: ни случайного мазка, ни счастливой ошибки. Игла, кислота, бумага, давление пресса. Шишкин в этой технике чувствовал себя как дома — он был из тех людей, которых точность не сковывает, а освобождает.
Альбом 1894 года — четвертый и последний в этом ряду. В 1873-м Шишкин сам напечатал первые одиннадцать листов — в качестве премии Общества поощрения художников, буквально своими руками, на собственном станке. Потом были ещё две папки: 1878 и 1886 годов. И наконец — «60 офортов. 1870–1892», изданные А. Ф. Марксом: итог двадцати лет работы с иглой и кислотой.
Именно этот альбом и был на выставке в Русском музее. Оба крайних — первый и последний — оцифрованы Донской электронной
https://vk.com/wall-60865572_4876 доступны к просмотру:
📎 https://vivaldi.dspl.ru/bl0000024/view
📎 https://vivaldi.dspl.ru/bl0000025/view/
Рекомендую листать медленно. Это не торопливое искусство.
P. S. И да, название одного из альбомов звучит как тост: «Гравюры на меди крепкою водкою». Тут, увы, без богемных легенд. «Крепкая водка» в XIX веке — это не только содержимое рюмки, но и старое название азотной кислоты, той самой eau‑forte, которой травят медную доску в офорте.
