Началось время исторических прогулок. Теперь почти каждый день - 20 тыщ шагов.
В среду ходили с седьмым классом, а потом с ребятами из «Культурамы» по Обводному каналу.
Я обожаю всю эту «промку» XIX века. Мы обсуждали возникновение заводов и фабрик и что они делали во время ВОВ. Интересно, конечно, что половина фабрик основаны иностранцами в Николаевскую эпоху.
Про ВОВ не хотелось говорить. Но очень просили. И я решила рассказать «семейные» истории. И даже попросила маму прислать доставкой мне фотоальбомы.
Я родилась на Обводном в коммуналке третьим ребенком. Нас стало пятеро в 17 метрах, и благодаря моему рождению, нам дали квартиру на Коменде. Но до меня мои родители прожили в той комнате 20 лет.
Их соседками были две старушки - Полина Ивановна и Марья Сидоровна.
Полина Ивановна вроде работала на Треугольнике. В начале войны у нее было 4 детей. От 3 лет до 14-ти. Старшего удалось отправить по Ладоге после 41 года, а вот младшие пережили с ней 42-43 годы. Она выходила их от кори, от голода. Но две девочки умерли в 43-м перебегая из одного подъезда в другой 4 метра - в них попал снаряд. И их тела просто положили ей под дверь. А затем умер и младший - в ясли попала бомба. Потом в эти ясли ходили мои братья и работала моя мама.
Полина Ивановна очень хотела смерти. Она стала работать трубочистом - настолько была тощая, что её сажали в 10 литровое ведро и спускали в трубы. Но она не умерла и дождалась старшего сына.
Я показывала детям эти подъезды, расстояние, детский садик, этаж с квартирой, трещину на доме, куда прилетел снаряд. Она тем каждый год выступает. И в нашей комнате оттого было очень сыро в углу.
Мария Сидоровна тоже имела 4 детей. Старший сын умер от разрыва сердца - слишком быстро рос, а еды не хватало для мышц. Её с тремя дочками после первой зимы отправили в эвакуацию. Одну из девочек чуть не съели в Ленинграде.
Они ехали на восток, вагоны тянулись очень медленно. На одной остановке девочки Тоня и Неля пошли с чайником за водой, а поезд с мамой и малышкой ушел. Марья Сидоровна двое суток кричала их имена. Ей затыкали рот, а потом стали кричать вместе с ней, когда у Марьи Сидоровны пропал голос. И на третий день их догнал поезд с раненными, и девочки услышали свои имена. Вернулись. А так много же детей просто потерялись - не помнили имен родителей, адреса.
Показала детям фотографии Марьи Сидоровны, где она держит моего старшего брата Артема на руках. Она была уже слепая, и когда моя мама бегала на молочную кухню, качала его кроватку.
В трех шагах там храм на Гутуевском. Туда эти женщины везли трупы своих детей - ближайший «морг». Ну тоже прошлись.
Вот история через шаги, стопами - она мне ближе, честнее что ли. И не нужны напускные эмоции. И так слишком жестко.
На фото полосатый дом - тот самый. И храм.
#надягуляет #надямысли
