ИНТЕРНЕТА УЖЕ НЕ БУДЕТ
У всего есть срок годности; как оказалось, даже у интернета. Точнее — у того интернета, каким мы его знали последние десять–пятнадцать лет. В Откровении Иоанна Богослова ангел, сходящий с неба, говорит, что «времени уже не будет» (10:6). Интернет, конечно, не способен отменить время буквально, но годами он был устроен так, будто это возможно.
Сколько себя помню, в интернете постоянно все менялось: язык, юмор, способы общения, платформы, экономика. Все эти изменения происходили почти незаметно и, что важнее, очень быстро. Интернет вообще устроен как машина ускорения. И я говорю не про оптимизацию бытовых задач, а про ускорение времени как такового, что, в свою очередь, связано с интенсивностью проживания момента. Сами посудите: стоит открыть ленту, как привычная длительность дня и ночи схлопывается, часы исчезают, минуты бегут, все куда-то летит и испаряется.
В романе Лилии Ассен «Панорама» мне запомнился эпизод, в котором героиня жалуется: книги требовали усилий — «страницы были слишком длинными, слишком многословными», их приходилось читать и понимать, — тогда как смартфон ничего не требовал и будто предугадывал ее желания, пока она сама питала его своей скукой и временем. Вот именно неумение проживать скуку — или проживать время скуки — заставляет снова и снова бессмысленно обращаться к интернету, где время перестает быть линией и превращается в поток мгновений, сменяющих друг друга с механической скоростью.
Вечность — или безвременье — это участь ангелов: существ, живущих вне категорий жизни и смерти. Уничтожить время, превратив его в максимальную интенсивность настоящего, — почти мистическое блаженство, не так ли? И интернет в некотором смысле заколдовывает время, постоянно имитируя это состояние — состояние бесконечного настоящего, где прошлое мгновенно забывается, а будущее наступает раньше, чем мы успеваем его представить. Он заклинает время, подчиняя нас, нашу жизнь, а взамен мы платим ему не только своим вниманием, но и самой длительностью жизни.
Но у любого ускорения есть предел.
Я пишу этот текст в Москве, где несколько дней нет стабильного мобильного интернета, вернувшись из родного города, где связи нет уже больше года. Вещи, которые совсем недавно казались неотъемлемой частью жизни, перестают работать как прежде на глазах: общение в бесконечных переписках, удаленная работа и звонки, возможность решить любую задачу в пару кликов, заказать продукты, проверить расписание, вызвать такси... Все это было не просто частью повседневности — это и была сама повседневность, которую, как известно, трудно замечать. Минута светофора вдруг оказывается мучительно долгой, и я хочу, чтобы она пролетела как можно быстрее. Скука в очереди к врачу заставляет читать все плакаты в коридоре, разглядывать проходящих мимо людей — просто, чтобы взгляд мог за что-то ухватиться. Поэтому, когда интернет замедляется или исчезает, меняется и само проживание времени. Мы остаемся наедине со скукой, и примеров этого столкновения у меня накопилось множество.
Во всех этих случаях кристаллизуется именно проживание настоящего времени.
Интернет воспринимался как пространство настоящей жизни: там знакомились, спорили, что-то создавали, запускали, строили карьеры, но чем сильнее он ускорял время, тем больше реальность превращалась в фон — в паузу между заходами в сеть. (Думаю, многим знакомо, когда, просидев несколько часов в «большом» интернете — на компьютере, — мы перемещались…в «маленький» интернет, уже на телефоне). Поэтому сегодня расти будет цена того, что невозможно как раз таки ускорить: событий, происходящих здесь и сейчас, разговоров, которые нельзя отредактировать, опыта, существующего исключительно в моменте проживания (что нащупал в своей музыкальный критик Олег Кармунин). Приучив нас жить в бесконечном потоке настоящего, интернет, конечно, никуда не исчезнет, но возможно, перестанет быть главным местом жизни.
А жизнь… Жизнь снова обретет свой ритм, где время не бежит быстро и незаметно, а течет — скучно, страстно или как-то еще, но по-настоящему.
(
https://t.me/whoisdb) для рубрики
