Не могу писать об этой книге часто. Коплю в заметке мысли, которые рождаются так же случайно, как обрываются судьбы у Гроссмана…
Кажется, будто о Сталинградской битве уже известно все, да? Но есть вещи, о которых не задумываешься, пока не сталкиваешься с ними напрямую. В лоб, я бы сказала.
К началу 1943 года в Сталинграде не останется ни одного целого здания. Мертвые дома, кладбищенский покой, разгромленные улицы, где когда-то «покупали ириски, пили газировку с сиропом, бежали рысью, размахивая сумкой, боясь опоздать на первый урок»…
Это все ужасно само по себе. Но что, если подумать о тех, кто все это когда-то строил? И потом потерял.
📌«Развалины города раскрыли огромное богатство, затраченное при стройке домов: тысячи листов смятого огнем кровельного железа валялись на земле, дефицит — кирпич — мертвыми холмами загораживал улицы на сотни сажен, тротуары блестели в стеклянной чешуе. Казалось, таким количеством стекла можно было наново остеклить всю колхозную Россию.
Сколько пота затратили люди, чтобы из горной породы, песка, из руды извлечь стекло, камень, железо, стальные балки, медь. Тысячи и тысячи артелей каменщиков, плотников, маляров, стекольщиков, слесарей десятки лет с утра до заката работали здесь...»
Ты чувствуешь боль всех и всего сразу. Даже боль степи и Волги, которые печальным эхом отвечают на артиллерийский огонь…
Да, Гроссман почти не дает привязаться к кому-то одному. И в одной главе он очень красиво это описал:
📌«Минутами казалось, что в стремительном людском потоке нет отдельных людей, что движется одно огромное существо с огромным сердцем и устремленными вперед глазами»
Я бы лишь добавила, что нет здесь безликой массы. Внутри этого «существа» — тысячи отдельных жизней. Хрупких, неповторимых, незаменимых… И он постоянно об этом напоминает 💔
