Как деньги меняют людей?
Бывший CEO с состоянием в десятки миллионов долларов утром искал дешёвые авиабилеты. Он водит обычную машину, носит ботинки за $140 и морщится от ценника на свитере Prada. У него всего два дома.
«Я до сих пор не привык к тому, что я богат, — говорит он. — Произносить эти слова мне неприятно. Это не часть моей идентичности».
С 2010 года число миллиардеров утроилось. И журнал New York решил выяснить, что в таком случае происходит со статусом, дружбой, обязательствами и взглядом на мир, когда финансовых ограничений больше нет. Многие отказались. Но согласились основатель крупной компании, наследник, умноживший семейное состояние, и Марк Кьюбан.
Сначала почти никто не признавал, что деньги его изменили. Но и обратного никто сказать не мог. Бывший CEO сперва сказал, что его взгляды «не сильно сдвинулись», а потом добавил: «Может, я себя обманываю».
Для тех, кто заработал сам, деньги часто выглядят как восстановление справедливости. Разработчик ПО продал стартап IT-гиганту за девятизначную сумму. Первым чувством была не радость, а оправдание: «Стало так, как должно было быть». В школе у него был СДВГ, его не любила учительница английского. Деньги стали ответом ей и всему миру. Наследники говорят иначе: о благодарности, вине или смущении, но редко — о космической справедливости.
Главный мотив — изоляция. Европейский предприниматель вспоминает, как студентом сидел в общежитии и смотрел, как на счёт капают сотни тысяч долларов. Вечером пошёл с однокурсниками на ужин и ничего не сказал. Родителям-хиппи тоже не сказал: «Я не мог объявить, что заработал за секунду больше, чем они за годы».
Богатство усиливает дистанцию. В большом доме соседи дальше. В дорогом отеле персонал вежливее, но безличнее. В частном самолёте ты вообще никого не встречаешь.
Есть и гедонистическая адаптация. Дорогая покупка радует пару дней. «Выбор новой машины — модель, цвет — заводил меня. После пары поездок это просто способ добраться из точки А в точку Б». Разработчик ПО раньше иногда покупал кроссовки за $500 как акт безответственности. Теперь покупает те же кроссовки и ничего не чувствует. Кайф был не в обуви, а в самой выходке. Недавно он вложил миллион в OpenAI — вот это сработало.
Марк Кьюбан спорит с этой логикой. В 40 лет он продал http://Broadcast.com/ компании Yahoo за $5,7 млрд. До этого спал на полу в квартире с пятью соседями. Его отец зарабатывал не больше $40 тыс. в год. На вопрос, изменили ли его деньги, Кьюбан ответил: «Не особо. Это усилитель, а не фактор изменений. Если ты был счастлив, когда был на мели, ты будешь безумно счастлив, когда разбогатеешь. Если был несчастен — ничего не изменится».
Возможно, в этом и суть. Деньги не меняют человека, а усиливают то, что уже есть. У небогатого характер всё время упирается в трение. Щедрый — в потолок зарплаты. Тревожный — в ежедневный стресс, который учится выдерживать. Деньги это трение убирают. Щедрый начинает менять чужие жизни. Тревожный строит мир без триггеров — и ломается от любой мелочи.
На определённом уровне богатства налоговая система уже не влияет на решения, а формирует их. Профессор USC Эд Маккафри ещё в 1990-х описал схему «buy, borrow, die»: купить дорожающие активы, брать под них кредиты вместо продажи, не платить налог на прирост капитала и передать активы наследникам с обнулённой налоговой базой. Он хотел, чтобы законодатели закрыли лазейку, но вместо этого миллиардеры взяли её на вооружение. В итоге Маккафри начал инвестировать так сам: «Я придумал это, чтобы сделать мир лучше. А заработал на этом миллионы только себе». В 2021 году ProPublica подсчитала, что 25 самых богатых американцев платили в среднем лишь 3,4% федерального подоходного налога.
Может, они экономят не деньги, а представление о себе — версию, ещё не до конца переделанную богатством. Даже Кьюбан покупает всё на Amazon. «Я до сих пор бешусь, когда что-то стоит дорого. Молоко — $4,80 за галлон. Когда это случилось?» Стать миллиардером, говорит он, не делает легче перевод миллиона долларов. «Я тут самолёт обновил. Купил подержанный».
