Я уже нашутился в что интервью Антона Сихарулидзе шоу «Каток» вышло настолько громким, потому что Антон учил мои тексты наизусть.
Если серьезно, поразительно много тезисов, которые я отстаиваю весь сезон, сегодня https://www.sports.ru/figure-skating/blogs/3390738.html боссом нашей фигурки.
Я https://www.sports.ru/figure-skating/blogs/3372080.html что четверные прыжки в программах Петросян существуют исключительно самооценки ради – и Антон Сихарулидзе называет их «понтами»:
Люди не готовы к тому, чтобы прыгать по два-три четверных прыжка в программе. Ну, например, девушки. Это просто понты. Мы идем на это. По телевидению ведущие говорят, что у людей заявлено столько-то четверных. Но послушай, вот с таким катанием, вот с этими понтами из трех-четырех четверных, когда ты приземляешься на рога, на чемпионате мира ты будешь 28-й. Поэтому тут надо понять, какая задача у людей стоит. Я хочу показать, что у меня в группе все пытаются прыгнуть четверные?
Я https://www.sports.ru/figure-skating/blogs/3384940.html что пять квадов Гуменника вовсе не являются критерием сложности его программы – и Сихарулидзе констатирует мировоззренческий перекос всей российской фигурки в сторону прыжков:
Мы, русские – прыгуны. Нам элементы, сложность, вкручиваемость – сопли вытер, с четверного упал, на второй пошел, опять упал, на третий пошел. Вообще-то это круто. Но мы должны понять: мы хотим разговаривать о том, как будем выигрывать, или мы реально хотим выигрывать? Это две разные вещи.
Ты говоришь про выступление Пети на Олимпиаде? Это, кстати, яркая красочная штука, которая доказывает то, что я сейчас говорю. В произвольной программе Петя, по-моему, был чуть ли не 4-й по технике и 12-й по компонентам. Да, он напрыгал что-то. И что? Это его не приближает к медали. Потому что сегодня программа должна быть в балансе: катание, скольжение, вращения, постановка и прыжки. Тогда это круто.
А характеристика катания Алисы Лью через «открытость миру», «любовь к своему делу» и отсутствие «борьбы с собой» и вовсе звучит как абзац из https://www.sports.ru/figure-skating/blogs/3385969.html о том, почему победа Алисы на Олимпиаде – лучшее, что вообще могло случиться с фигурным катанием.
Мне хочется верить, что эта речь Антона Сихарулидзе – программная. Что с нее начнется трансформация не просто подходов к подготовке фигуристов в российском фигурном катании, а ревизия самой идеи фигурного катания, завирусившейся на российский рынок, его смысла и формы.
Пока людям нужно объяснять, что может отталкивать в катании Петра Гуменника и в чем он уступает Илье Малинину, пока существенная часть публики не видит в программах Алисы Лью ничего, кроме психотропных препаратов, когда ставка на четверные прыжки даже в ущерб себе вызывает гордость и овации – мы бесконечно далеки от того, чтобы уловить, куда идет фигурное катание, и, более того, куда оно должно прийти.
В прошлом сезоне главный идеолог позиционного футбола, так называемого possession-based soccer Пеп Гвардиола поразил всех, признав в интервью TNT Sports, что позиционный футбол более не является современным – он устарел. От Гвардиолы потребовалось невероятное мужество не просто чтобы отвесить респект командам вроде «Ньюкасла», «Борнмута» или «Брайтона» (уступающим в классе любой команде, что тренировал Пеп: по его версии, они и есть современный футбол). А чтобы де-факто признать неуместность философии, что сделала из него икону стиля в футболе, что породила невероятное число подражателей и консенсусное представление футбольного коммьюнити о том, что только футбол Пепа и является современным и прогрессивным. Фактически Пеп выбил собственную идентичность из-под своих же ног, чтобы констатировать ее никчемность в меняющемся виде спорта.
Возможно, однажды такое мужество посетит и российское фигурное катание: ведь единственное, что мешает ему стать современнее – вовсе не разрыв в классе. А неспособность отказаться от специфической идеи, что лежит в основе его невероятной гордости и высокодержавной самооценки. Утопия ультра-си – это та самая доктрина, обеспечивающая ответ на запрос «Почему мы намного сильнее всех?» Тот самый «особый путь».
Риторический вопрос: неужели был хотя бы один день, когда он был путем прогресса, а не саморазрушения?
