Как я понимаю, что лечение сработает?
Вчера в треде мне задали вопрос, который любит каждый альтернативщик:
«А как вы, доктор, лично определяете, что человеку помогла/поможет именно ваша медицина, а не пациент сам выздоровел? Вы же нас об этом постоянно спрашиваете»
Это отличный вопрос. И я отвечаю на него ровно так, как должен отвечать любой специалист.
Никак.
У постели одного пациента я не могу со 100% уверенностью сказать, что сработает именно тот самый метод/препарат/протокол. Ни я, ни вы, ни Гиппократ. Говоря про мою специфику, большинство мышечно-скелетных болей имеют естественное течение: люди выздоравливают и без лечения вообще. Часть из них осложняется даже при супер-правильном индивидуальном подходе. Есть регрессия к среднему: человек приходит на пике боли и через неделю чувствует себя лучше просто потому, что хуже уже не стало. Есть плацебо. Есть ритуал внимания, прикосновения, обещание помощи. Всё это работает само и накладывается на любое вмешательство, неважно, эффективное оно или нет.
Если бы я опирался на собственное клиническое впечатление («я вижу, как пациентам становится легче после моих манипуляций»), я был бы неотличим от любого остеопата, кинезиолога или другого уринотерапевта. У них ровно такие же впечатления. И они ровно так же искренни.
Поэтому медицина устроена не так.
Я не доверяю своему клиническому опыту как доказательству. Я применяю к пациенту то, что было проверено до меня на тысячах других пациентов, разделённых на группы: одни получали метод, другие плацебо или другое лечение. Если в группе с методом исходы статистически лучше, метод работает. Если разницы нет, не работает, как бы ни уверял меня собственный опыт в обратном.
Но сравнения групп тоже не дают магии. Они не превращают «никак» в «точно». Они превращают «никак» в «с некоей вероятностью». RCT и метаанализы это не оракул, который говорит «этому пациенту поможет». Это статистика, которая говорит: у людей с таким состоянием метод X срабатывает чаще и безопаснее, чем метод Y или ничего.
Поэтому наша работа не «знать, что поможет». Наша работа предложить вмешательства с лучшими из известных профилей пользы и вреда для конкретного человека: с его историей, сопутствующими, целями и противопоказаниями. И открыто сказать: гарантии нет, есть шансы. У этого метода они вот такие. У альтернативы вот такие. У ничегонеделания вот такие. Решаем, го.
Иногда лучший выбор вообще не вмешиваться, потому что естественное течение даст лучший исход с меньшим риском, чем любое лечение. Это нормально. Это и есть профессионализм.
Альтернативщик в этом месте всегда обещает «вот это вам точно поможет». Это не уверенность. Это незнание вероятностей. Если ты не различаешь, у скольких пациентов из ста твой метод сработал, у скольких нет и почему, то ты просто крутишь рулетку и собираешь отзывы у выживших.
И вот тут возникает асимметрия, о которой альтернативщики обычно не задумываются. Когда они задают мне этот вопрос, они подразумевают, что у них на него есть ответ, а у меня нет. Всё ровно наоборот. У меня ответ есть: «лично никак, поэтому опираюсь на данные». У них только «я вижу, как помогает».
Так что спасибо за вопрос. Он бьёт ровно в ту сторону, откуда задан.
