Под стук колëс вспоминается мой любимый эшелон.
В конце декабря 2022 из палаточного городка наша ОПГ наш полк двигался военными бортами, а всë имущество отправилось поездом в комплекте с охраняющими его бойцами по три-четыре человека с каждой роты. Я так и не понял, как оказался в числе этих охранников, но ту поездку запомнил надолго.
Внимание: женщинам может быть очень неприятно читать дальше, потому что я буду описывать всë ровно так, как оно было.
Путь наш длился 11 суток. Военный эшелон, состоящий из четырёх пассажирских вагонов семидесятых годов и множества грузовых с техникой, оружием и прочей боевой утварью, рассекал просторы необъятной. Коренастая проводница сразу предупредила: "Это мой четвëртый ешелон, если будете хуйнëй страдать, махом комендачам сдам, будете хрен пойми где на бутылке сидеть". Еë слова вдохновили бравых воинов на подвиг, и уже к началу следующего дня на все четыре вагона осталось трое непьющих бойцов, включая меня. Конечно, никакого душа не было. Кондиционера тоже. Даже окна не открывались, ибо зима ж на дворе. Воды катастрофически не хватало, еë экономили.
На третий день пути, воздух в вагоне полностью забился запахами чеснока, корейских закусок, пота, носков, перегара, блевотины и пердежа. Через пару дней мой сосед сверху настолько забухался, что во сне пролил на меня Балтику девятку, за что был определëнным образом наказан и позже родил мне новый комплект белья и плед.
С каждым днëм число выбитых зубов росло, в соседнем вагоне уже было разбито окно, а начальник эшелона в чине подполковника давно махнул рукой на попытки поправить дисциплину и, последовав примеру младших по званию, тихонько прибухивал водку в своëм купе.
Остановки были редкими, но долгими. Тормозил состав не на пассажирских платформах и даже не на вокзалах, а в промзонах, между бесконечно длинными товарняками. Чем ближе была лента, тем выше была температура воздуха, снега становилось всë меньше, и его консистенция была всë жиже. Но менялась не только погода. С приближением к границе всë отчëтливей приходило осознание, что этим путëм, через Миллерово, прошëл далеко не один эшелон, и останавливались они все в одном месте. При спуске с вагона я часто не мог понять, куда мне поставить ногу, чтобы не наступить в мусор или говно. Особенно коварны были остановки, где только что выпал мокрый снег, заботливо укрывший всю эту кашу. И вот выходишь из зловонного вагона на свежий воздух... А он не свежий. Чтобы хоть сколько-нибудь насладиться глоточком чистоты, нужно отойти на приличное расстояние даже не от состава, а от станции.
Но здесь тоже не всë было просто. Хоть эшелон и стоял по многу часов, а в Миллерово - больше суток, никто никогда не знал даже приблизительное время убытия состава. Естественно, поэтому никого не отпускали в города. В первый раз мне пришлось хорошенько послать нахуй поругаться со старшиной, за то позже он даже не обращал внимания, что я куда-то шëл. Спустя год этот старшина, так ни разу и не побывав на передке, списался по фиктивной болячке, забашляв кому-то бакшиш. Сейчас он рассказывает всем, как по ночам в Серебрянском лесу из арбалета убивал бойцов противника. И ходит в школы на уроки мужества, учить детей Родину защищать.
Даже не с этого эшелона, а с условий жизни в военном палаточном лагере, где через месяц нашего пребывания, в общем туалете появились большие сталагмиты, и войско начало "минировать" окружающий лагерь лес, началось моë осознание того, что война, которую рисуют фильмы и книги, это не столько героизм, самоотверженность и мужество. В первую очередь, война - это говно, грязь, кровь и гной. Ни в одном фильме не покажут, как боец в свежем окопе ходит на лопату, выкидывает за бруствер, а через пару дней, после дождя, всë это начинает вонять. Или как во время раскопки новой траншеи, осыпается стена и вываливается полуразложившийся труп. А сверху-то дроны. И пойди-пойми, что с этим вонючим героем делать.
Советую показать это всем искателям романтики и сафари, которые ещë не подписали контракт. Не надо никого отговаривать, но люди должны чуть лучше понимать, во что вписываются.
