Если в этом месяце вы особенно недовольны собой, помните, что вы не одиноки. Для Льва Толстого исключительно тяжелым выдался март 1851 года. Почти каждый день 22-летний Лев Николаевич, анализируя свое поведение, записывал в дневнике упреки самому себе.
8 марта он ругал себя за самолюбование: «Смотрелся часто в зеркало. Это глупое, физическое себялюбие, из которого кроме дурного и смешного ничего выйти не может».
9 марта снова не одобрял себя: «недостаток энергии», «необдуманность и торопливость», «невнимательность», «нерешительность и трусость», «желание выказать», «ложный стыд», «неосновательность».
10 марта опять в дневнике отмечал собственные слабости, требующие исправления: «обман и торопливость», «торопливость и неосновательность», «трусость», «тщеславие», «самонадеянность и аффектация», «лень».
Во все последующие дни Толстой с увлечением и беспощадностью к самому себе продолжал
выискивать и записывать свои «прегрешения»:
11 марта – «торопливость», «рассеянность», «трусость», «желание выказать и неисполнение правил».
12 марта – «не поговорил о деле», «трусость», «слабость», «необдуманность».
13 марта – «лень», «трусость и рассеянность», «мало гордости», «обжорство», «хотел себя выказать», «трусость».
14 марта – «лень», «лень», «рассеянность», «лень», «ложь», «обман себя».
15 марта – «лень», «лень», «трусость», «обжорство», «лень», «мало твердости».
16 марта – «лень», «лень, необдуманность», «трусость», «рассеянность», «трусость, необдуманность и обжорство», «мало твердости».
К 20 марта Лев Николаевич наконец пришел к выводу, отчего так неудачно, по его мнению, складывались будни: «Много слабостей имел я в это время. Главное, мало обращал внимания на правила нравственные, завлекаясь правилами, нужными для успеха».
Недовольство собой – характерная черта Толстого, которая позволяла ему идти по пути самосовершенствования. Вероятно, одна из тех черт, что помогла ему сделаться впоследствии классиком мировой литературы и великим гуманистом.
