«Рассматриваемый законопроект должен поставить точку в этой неопределенности в судебной практике, поскольку четко определяет золотую середину между предыдущей и новой практикой рассмотрения споров по приватизационным искам. С одной стороны, исковая давность исчисляется со дня выявления нарушения, с другой – устанавливается пресекательный срок в 10 лет со дня выбытия такого имущества из публичной собственности. Это поможет окончательно прекратить поручную практику необоснованной виндикации у добросовестных приобретателей», – полагает Цехмейструк М.В.
Также, по его мнению, немаловажно, что законопроект предусматривает, что его положения распространяются в том числе к требованиям, сроки предъявления которых возникли до дня вступления в силу предлагаемого федерального закона, если судебные решения по этим требованиям не вступили в законную силу. Михаил Викторович отметил, что сотни ответчиков по уже поданным искам с нетерпением ждут принятия данных изменений в ст. 217 ГК.
«Как верно указано в пояснительной записке, эти изменения дадут сигнал о гарантиях собственности простым гражданам, которые купили объекты недвижимости, не зная о подноготной приватизации, а также лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более 10 лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом. При этом процессы изъятия имущества по “антикоррупционным” и “антиэкстремистским” искам затронуты не будут, пресекательный срок не станет помощью по антикоррупционным искам, что, в свою очередь, полностью соответствует правовой позиции КС, изложенной в Постановлении № 49-П/2024. Осталось дождаться принятия изменений», – поделился мнением Михаил Викторович Цехмейструк.
Руководитель Центра конституционного правосудия, к.ю.н. Иван Брикульский, напротив, полагает, что проект поправок закрепляет сложившуюся практику правовой неопределенности – и в ряде аспектов даже усиливает ее. «Законопроект фактически отсылает к применению общих правил ГК о сроках исковой давности, но сама проблема уже давно решалась через нормы ГК – и именно в этой логике существовал баланс между стабильностью оборота и возможностью оспаривания сделок. Ситуация изменилась после правовых позиций КС, которые существенно перевернули эту логику, допустив более гибкое, а по сути – расширительное отношение к срокам в делах», – считает он.
Эксперт пояснил, что ключевая проблема – это отсутствие внятного понимания того, что такое «нарушение порядка приватизации». Закон не дает дефиниции, а значит, оставляет пространство для максимально широкой интерпретации: «Возникает любопытная ситуация: четко описаны последствия – санкции – за нарушение порядка приватизации, но нет понятия, что это такое».
Иван Брикульский подчеркнул, что есть как минимум два качественно разных блока ситуаций: во-первых, антикоррупционные нарушения, в которых не применяются сроки давности, как указал КС; во-вторых, нарушения порядка приватизации в широком смысле, включая технические ошибки, процедурные дефекты, недочеты со стороны самих госорганов. «В действующей конструкции эти ситуации фактически смешиваются. В результате любое, даже формальное или вызванное действиями самого государства нарушение может быть подведено под категорию, позволяющую обойти сроки давности. Это приводит к фундаментальному перекосу: добросовестный приобретатель, который, например, не “занес деньги”, а действовал в рамках предложенной государством процедуры, оказывается в одном правовом положении с участниками коррупционных схем», – полагает он.
