Поза, надменная интонация, речь о том, что чтение и литературное творчество не для всех — это ересь.
Вся история литературы говорит об обратном: о том, что литература — это занятие не для избранных, но для всех, кому интересно, кто чувствует в себе дерзость попробовать, дерзай.
Чехов, Горький, Короленко, Бабель, Чуковский, Диккенс, Золя, Томпсон — авторы, которые вошли в литературу не с порога филфака, они трудом, волей и любопытством, любовью к труду поставили себя в литературе.
Они не были снобами, они не смотрели надменно ни на своих читателей, ни на коллег писателей. Нельзя представить, чтобы кто-то из этих великих мог себе позволить сказать, что чтение — не для всех, литература — не для каждого.
Интерес, открытость к новому и легкое пренебрежение к лени — единственный минимум, который нужен, чтобы читать, чтобы заниматься литературой.
Горький, после постановки «На дне», принимал у себя дважды в неделю молодых писателей.
В начале недели они давали ему рукописи, в конце недели приходили за ними. Горький выходил к молодым авторам и раздавал каждому его тетрадку с правками.
Так получилось, что среди авторов был Бабель, которого Горький попросил задержаться, чтобы поподробнее обсудить его рассказы.
Горький понимал, как трудно попасть в литературу, поэтому делал возможное, чтобы помочь тем, кто пытается и пробует.
Он разобрал с Бабелем его ранние рассказы и посоветовал писать больше и приносить ему: когда будет хорошая проза, ее напечатают.
Так Горький помог Бабелю вырасти в большого автора. Так это вспоминает сам Бабель.
«Готовить могут все!»
Это «Рататуй», великое кино.
