Я расскажу 3 истории, одна вшита в другую. Ответа, какая верная, у меня нет.
История 1. Это Хрустальный дворец, построенный в Лондоне для Выставки 1851 года. Британия в пик промышленной революции, ручной труд заменился на машинный. 40 стран, в том числе Россия, собрали под одной крышей всё, чем гордились. Cтанки, машины, ткани, мебель, посуда, ковры, шелка, ювелирка. Знаете, какая была реакция? Шок. От ужаса.
Интернета не было, и критики только на выставке увидели, что люди научилась производить много, но разучилась производить хорошо. Вещи были в огромных количествах и формах. Но выглядели как не пойми что. Бессмысленный декор, слепые копии. Стул в стиле рококо и барокко одновременно. Ткань с классическим орнаментом, но отпечатанная машиной без понимания, в чем его смысл.
Это был ИИ-слоп.
Говорили, что машина уничтожила смысл. Ремесленник, делая стул руками, понимал, почему резьба именно такая — она имела значение культурное, символическое, функциональное. Машина воспроизвела форму, но потеряла причину формы. Результат — визуальный мусор в промышленных масштабах.
Именно тогда зародился дизайн как услуга. Тонне товаров нужна была оболочка, чтобы уйти от конкурентов. Оболочка визуальная, но еще важнее — смысловая, ценностная, бытовая. Чтобы он начал отличаться от сотен других таких же продуктов на полке. И купили именно его.
Красивая история. Я бы мог закончить на этом. Но все не дочитывают, что случилось дальше.
История 2. Джон Рёскин и Уильям Моррис, два критика, посетили выставку в Лондоне. И разнесли в пух и прах в своих работах. Они ответили на кризис одинаковости и промышленного слопа идеей возврата к ремеслу. Давайте откажемся от машин, будем делать руками, вернём честность вещей. Они стали родоначальниками основ дизайна. Красиво. И знаете что? Они проиграли.
Их мебель, их обои, их ткани — всё это было прекрасно, но стоило столько, что позволить себе мог только богатый средний класс. Огромная себестоимость. Вещи, доступные единицам. Идея “вернуться к рукам” оказалась элитарной. Красивая, но тупиковая.
Победило поколение следующее. Они не стали бороться с машиной. Они сказали: давайте создадим принципы, по которым промышленное производство будет выпускать не бессмысленный декор, а честную, функциональную форму.
Они начали писать промты. Борьба с машинами оказалась элитарным тупиком. А работа бок о бок с ними — создало мир, в котором мы сейчас живем. Можно закончить на этом, но есть история третья.
История 3. Я провел аналогию с промышленной революцией и внедрением ИИ. Все похоже, но не совсем. Тогда проблему увидели эксперты. Они сказали: некрасиво, бессмысленно, деградация. И общество к ним прислушалось, потому что у экспертного мнения был авторитет.
Сегодня ситуация другая. Кто скажет, что сгенерированный ИИ дизайн — бессмысленный? Дизайнеры? Давайте честно, дизайн это обслуживающая функция бизнеса. Бизнес? Бизнесу всё равно, пока конверсия не падает. Пользователи? Если приложение удобное, им безразлично, вложил ли кто-то смысл в форму кнопки или её сгенерировал алгоритм. Возможно смысл был важен в эпоху дефицита, когда каждая вещь имела значение. А в эпоху изобилия — и физического, и цифрового — люди относятся к вещам иначе. Одноразово. Они не ищут смысл в интерфейсе. Они ищут скорость, простоту, отсутствие раздражения. И если ИИ это обеспечивает — задача решена, дизайнер не нужен.
Или я не прав. Если Макс начнет работать без глюков, станут ли им пользоваться больше людей из-за удобства? Почему я покупаю один товар, а другой нет, хотят они одинаковые? Есть ли что-то, что не измерить экономикой? Мы можем посчитать клики, конверсию, время на экране. Но мы не умеем измерять ощущение наличия смысла. А именно оно определяет, вернётся ли человек. Не удобство — удобных приложений сотни. А ощущение, что это приложение для меня, что оно меня понимает. Ведь это потребность человека — придавать смысл вещам, которые нас окружают. Иначе, чем мы отличаемся от существ, которые покупают, едят, покупают и едят.
Я знаю, пафосно. Но истории три. Можно остановиться на любой, которая нравится.
