Меня часто спрашивают, что я думаю о квадроберах, и у меня есть ответ, который никак не связан с сексуальными извращениями.
Когда Токо-сана, который потратил 15 тысяч долларов на реалистичный костюм колли, спросили, зачем он притворяется собакой, он сказал, что хотел стать лучшим другом самому себе. Ничего странного в этой фразе нет, но от нее очень грустно. Токо, конечно, больше, чем квадробер, он идет намного дальше: его желание — жить, как вид, который ему симпатичен. Это включает не только приятные моменты, такие, как прогулки в парке, но и часы в клетке (оставлять в них животных, когда уходишь на работу, или ночью, как оказалось, распространенная практика).
Если долго изучать животных-инфлюенсеров, а для них коммуникация от лица кота, собаки или енота за несколько лет стала общим местом, становится очевидно, насколько люди устали от самих себя и от принадлежности к homo sapiens, на фоне всего, что творится в мире руками представителей нашего вида. Проверочная формула проста: если произнести фразу «Человек — это звучит гордо» и она покажется хоть немного кринжовой, значит Токо не такой уж странный.
На днях узнала, что даже бесспорное национальное достояние —Маяковский — хотя бы раз (111 лет назад) представлял себя собакой. Реакция общественности в его фантазиях была соответствующей (даже старушку смяли):
Вот так я сделался собакой
Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой —
взял бы
и все обвыл.
Нервы, должно быть…
Выйду,
погуляю.
И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
она — знакомая.
Хочу.
Чувствую —
не могу по-человечьи.
Что это за безобразие?
Сплю я, что ли?
Ощупал себя:
такой же, как был,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу,
а у меня из-под губы —
клык.
Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное:
«Городовой!
Хвост!»
Провел рукой и — остолбенел!
Этого-то,
всяких клыков почище,
я не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака
развеерился хвостище
и вьется сзади,
большой, собачий.
Что теперь?
Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку.
Она, крестясь, что-то кричала про черта.
И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась,
огромная,
злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!
1915
Кстати, Токо скрывает свою личность, так как боится, что станет изгоем на работе и столкнется с преследованиями хейтеров.
