Ксантий уснул прямо за столом, уронив голову на раскрытый фолиант. Блокнот с замерами прилип к его щеке, перо валялось на полу. Я посмотрел на часы — половина пятого утра. Или ночи? Здесь, в башне, время текло как-то иначе, но организм подсказывал, что ложиться спать пора было часов шесть назад.
Я откинулся на спинку стула и только тут заметил, что к нам в библиотеку нагло без спроса заявился ещё один помошничек.
Бассейн дрых на стопке древних фолиантов, развалившись, будто это не бесценные магические фолианты, а его личная лежанка. Хвост свешивался вниз и мелко подрагивал. Видимо, ему снилось, как он топит мои аварийные маяки.
— Ты когда припёрся? — спросил я шёпотом.
Бассейн приоткрыл один глаз.
— А сам не помнишь? — лениво ответил он. — Ты полчаса назад нёс какую-то ахинею про резонансы и катушки, потом открыл дверь на балкон, впустил меня и сказал: «Бассейн, ты гений, иди спи на книгах, они удобные, для спины полезно». Я и пошёл. Совесть и память у тебя, Саныч, не чиста и барахлит, но с логикой не поспоришь, на этих рукописях спать приятно.
— Я такого не помню, — нахмурился я.
— Говорил-говорил, — зевнул кот и снова закрыл глаз. — Ты ещё про лифт бормотал. И очень часто вспоминал и переживал за Айви. И про то, что эльфийки это красиво, но хлопотно. Кстати, я поддерживаю. Айви огонь. Женись. Я ей ничего не рассказал про соседку блондинку. А что там с Верой Арр… как там её? Я честно ответил что незнаю.
— Заткнись, — беззлобно сказал я и повернулся к столу.
Передо мной лежали таблицы с замерами. Светлячок давал один диапазон. Огонь другой. Ветер третий. Тепло четвёртый. Разные частоты. Разная амплитуда. Как в электронике.
Я взял авторучку и начал чертить схему. Резонансный контур. Катушка индуктивности, конденсатор, переменное сопротивление. Если подобрать параметры, можно заставить контур резонировать только на одной частоте. Тогда светодиод будет загораться только от заклинаний с нужной частотой.
А если вместо светодиода поставить что-то, что генерирует ответный сигнал? Контур начнёт не только принимать, но и передавать. Можно создать что-то вроде... антенны. Или фильтра. Который будет пропускать магию, но гасить помехи.
— Если я смогу подобрать резонанс, — бормотал я себе под нос, — я смогу настроить «Изделие» на нужную волну. Надо только понять, какая где. Базовая частота 50 герц. Огонь модулирует её до семисот. Ветер сложная модуляция, от ста до пяти килогерц. Щит чистая пятидесятка, но с гигантской амплитудой...
Я рисовал графики, сопоставлял данные, выписывал формулы. Глаза слипались, но азарт гнал вперёд.
— Гениально, — сказал я вслух, когда передо мной легла готовая схема резонансного фильтра.
Бассейн приоткрыл глаз.
— Ты бы это... с собой разговаривать завязывал, — посоветовал он. — Так и с ума сойти недолго. Я вот с собой не разговариваю.
— Ты вообще помолчи, философ, — отмахнулся я. — Дай подумать.
— Думай-думай, — зевнул кот. — А я бы с удовольствием перекусил. Кстати, у тебя там в рюкзаке колбаса. Сырокопчёная. И сыр рядом.
— Чего? Откуда знаешь?
— Нюх, — гордо ответил Бассейн, шевельнув усами. — Я эти запасы ещё два месяца назад учуял. Думал, сам предложишь. А ты всё молчишь. Жмот.
— Так почему сам не раздербанил?
— А зачем? — лениво возразил кот. — Я же понимаю: еда из Реала, вакуумная упаковка, просто так не откроешь. Зубы об неё сломаешь, когти обдерёшь. Лень мне с ней бороться. Но если предложишь перекусить, я с удовольствием составлю компанию.
Я отложил блокнот и полез в рюкзак. На самом дне, под проводами и платами, пальцы нащупали плотные прямоугольники. Достал и в нос ударил родной, до дрожи знакомый запах. Копчёный, с лёгкой остринкой, от которого у меня слюна мгновенно заполнила рот.
Две вакуумные упаковки. В одной аккуратные кругляши сырокопчёной колбасы, маслянистые, с белым налётом благородной плесени по краешку. В другой ломтики твёрдого сыра, плотные, с ровными дырочками, будто только что из-под ножа.
— Ох ты ж... — выдохнул я, прижимая сокровище к груди. — Бассейн, ты нюхач! Сапёрный кот и лучший друг! Я ж её перед самым отъездом купил, перекусить в дорогу, сунул на дно и забыл!
