С пятницы по воскресенье был на второй трёхдневке в Московском Гештальт Институте.
Учились наблюдать себя во взаимодействии с другими участниками группы.
Это очень сложно.
Легко сказать «ты дурак».
Намного труднее сказать: «взаимодействуя с тобой, я почувствовал себя уязвлённым, почувствовал к тебе раздражение, мышцы плеч и ног напряглись. Мне захотелось тебе втащить. Потому что в детстве мне… (здесь у каждого будет своя история)»
То есть мы учились быть в контакте с реальным человеком, а не со своими переносами и проекциями.
Три дня пробыть в таком режиме трудно, потому что по жизни многие реакции и эмоции вытесняются в подсознание, консервируются, застывают в определенной форме. И намного проще развешивать ярлыки, фокусироваться на явлениях внешнего мира, чем размораживать лёд застарелых переживаний.
Поэтому гештальт — непростая штука, требующая внушительной психической устойчивости и достаточного объема сознания, чтобы не размотаться напрочь (немножко можно), столкнувшись со своими застарелыми и вытесненными чувствами, переживаниями, обидами, травмирующими фигурами других людей.
И здесь, мне кажется, кроется литературная находка/жемчужинка — понимание подлинной разницы между эпосом и лирикой.
«Ты дурак» — это эпос.
«Я почувствовал уязвимость, раздражение. Мне захотелось тебе втащить. Плечи и ноги напряглись. Потому что в детстве мне…» — это лирика.
Поэтому настоящая лирика – это сложно. Настоящая лирика – это работа с живым текучим собой. Текст, направленный вовне, обвиняющий, проецирующий, переносящий, интерпретирующий, рационализирующий — не есть лирика в полном смысле этого слова.
Потому что в рационализации, интерпретации, ярлыкования, обобщения сбежать легко. А трудно остаться в своих истинных чувствах в конкретном моменте и никуда от них не сбегать.
Я наблюдаю много псевдолирических стихов вокруг, потому что часто вместо проживания чувства автор дистанцируется в сентиментальность, игру, интеллектуализм, в красивости и поэтизмы, в модные ужимки, броскость и эксцентричность — во что угодно, лишь бы не столкнуться со своими настоящими переживаниями.
Поэтому возникает ощущение вторичности текста, и теряется к нему интерес. Штампы чувств уже кем-то давно пережиты и продемонстрированы. А вот настоящих чувств мало. И настоящих слов для настоящих чувств тоже мало.
Мой Учитель Поэзии Дмитрий Борисович Воденников часто употребляет формулировку «тянуть текст». То есть обойти все замороженные, законсервированные заслоны, все штампы чувств, не обращать внимания на форму и найти то самое мягкое, текучее, настоящее, что составляет твою основу — и тянуть текст из неё.
Форма — хорошо. Она держит каркас речного русла. Но живая вода — это сама река. Даже в забетонированном пространстве твоих мыслей и чувств она рано или поздно размоет каверны и щели и найдёт себе путь наружу. И в этом чудо настоящего текста и настоящего контакта с людьми.
